в мои колени, словно ледяными иглами пронзая кожу. Моя белая маечка и джинсовые шортики, ещё недавно такие соблазнительные в глазах Антона, теперь валялись где-то в углу, брошенные с небрежной жестокостью. Я осталась в одном кружевном белье — белоснежные трусики и лифчик, которые когда-то выбирала с таким трепетом, теперь казались жалкими обрывками, неспособными защитить меня от жадных взглядов. Пьяные мужчины окружили меня плотным кольцом, их тёмные силуэты в тусклом свете ламп казались зловещими тенями. Запах бензина, пота и дешёвого алкоголя душил, смешиваясь с резким металлическим привкусом страха, который я ощущала во рту.
Один из них, с небритым лицом и спутанными тёмными волосами, шагнул ближе. Его глаза, мутные от выпитого, горели животным желанием. От него разило застарелой мочой и табаком, и этот запах ударил мне в нос, вызывая тошноту. Он схватил меня за волосы, его грубые пальцы больно впились в кожу головы, и с силой потянул моё лицо к своему паху. Его джинсы уже были расстёгнуты, и я увидела его член — толстый, с багровыми венами, выступающими под кожей, и блестящей головкой, покрытой липкой влагой. Он был отвратительно большим, и мысль о том, что он сейчас окажется у меня во рту, вызвала волну паники.
— Давай, сучка, работай ртом, — рявкнул он, его голос был хриплым, пропитанным злобой и похотью. — Не заставляй меня злиться.
Я попыталась отвернуться, но его хватка была железной. Мои губы коснулись его члена, и я почувствовала солоноватый вкус, смешанный с запахом немытого тела. Он не дал мне времени привыкнуть, сразу толкнувшись вперёд, заполняя мой рот. Его член давил на горло, и я задыхалась, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Слюна текла по подбородку, капая на бетон, а мои глаза застилали слёзы. Я цеплялась за его бёдра, пытаясь оттолкнуться, но он только сильнее тянул меня за волосы, заставляя двигаться в его ритме.
— Гляди, как она глотает! — крикнул кто-то из толпы, и остальные разразились грубым хохотом. Их голоса сливались в какофонию, от которой кружилась голова. — Давай, снимай, это надо в сеть выложить!
Я услышала щелчки камер телефонов, и унижение захлестнуло меня с новой силой. Они снимали, смеялись, обменивались пошлыми комментариями. Мой разум цеплялся за образ Антона, связанного где-то в углу, но я не могла повернуть голову, чтобы увидеть его. Всё, что я слышала, — его слабый, дрожащий голос, умоляющий:
— Пожалуйста, остановитесь... не трогайте её...
Его слова тонули в хохоте и грубых выкриках. Я чувствовала, как моё тело дрожит от холода и страха, а кружевной лифчик, промокший от пота и дождя, прилипал к груди, подчёркивая каждый изгиб. Мои соски, твёрдые от холода, проступали сквозь тонкую ткань, и я видела, как взгляды мужчин жадно скользят по ним.
— Смотри, какая цыпа, — сказал другой парень, стоявший рядом. Его рука потянулась к моему лифчику, и он с силой рванул его, разрывая тонкие бретельки. Кружево упало на пол, обнажая мою грудь. Его пальцы грубо сжали мой сосок, и я вскрикнула от боли, но это только раззадорило их.
— Чувствительная, а? — хмыкнул он, и его товарищи снова загоготали.
Я пыталась закрыться руками, но кто-то схватил мои запястья, выворачивая их назад. Моя грудь, теперь полностью обнажённая, была выставлена напоказ, и я чувствовала, как их взгляды буквально раздирают меня. Моя кожа покрылась мурашками, и не только от холода — унижение и беспомощность сжигали изнутри.
В этот момент дверь бокса с грохотом открылась, и в помещение вошёл мужчина, которого они называли Ахмедом. Его присутствие сразу изменило атмосферу — смех стих, и парни отступили на шаг,
Соседка снизу