ним в акте полного подчинения, наши тела дрожат от возбуждения под лучами солнца, отбрасывающими длинные тени на песок. Наташа полностью погружается в процесс, с азартом и страстью вылизывая его задний проход, ее язык скользит по тугому кольцу с растущей жадностью, оставляя блестящие следы слюны, которая стекает по ее подбородку, капая на ее маленькие груди, заставляя соски блестеть и твердеть еще сильнее.
Наша синхронная работа над ним вызывает у него низкие стоны удовольствия, его тело напрягается, мускулы бедер и живота перекатываются под кожей, как волны под штормом, а дыхание становится тяжелым, прерывистым. Примерно через десять минут такой интенсивной стимуляции он достигает пика возбуждения, отстраняется резко, толкая нас назад, так что мы падаем на спины в теплый песок, бок о бок, наши тела покрыты тонким слоем пота и песчинок, прилипших к коже. — Поднимите ноги, сучки, время трахать моих шлюх по-настоящему, — рычит он, его голос хриплый от желания, глаза горят первобытным голодом. По его команде мы сгибаем ноги в коленях, прижимая их к груди, открываясь полностью, в позе абсолютной уязвимости, где воздух касается самых интимных мест, вызывая мурашки по всему телу. Меня трясет мелкая дрожь волнения, от этой унизительной, но невероятно возбуждающей позиции, где я чувствую себя полностью во власти, и с кончика моего члена начинает сочиться прозрачная смазка, стекая по стволу.
— О, смотрите, мои сучки уже текут, — ухмыляется он, его губы растягиваются в торжествующей улыбке, обнажая белые зубы на фоне темной кожи. Мы лежим здесь, развратная пара, с широко разведенными ягодицами на ослепительно белом кварцевом песке, под тенью скал, где волны шепчут в отдалении, а над нами нависает этот огромный черный самец с членом, стоящим как бита, венозным и блестящим от нашей слюны. Мы поднимаем взгляды, встречаясь с его глазами, полными доминирования, и ждем, затаив дыхание, пока он осматривает нас, как хозяин выбирает игрушку. — Боже, милый, он сейчас разорвет нас на части, — шепчет Наташа с лукавой улыбкой, ее голос дрожит от смеси страха и предвкушения, щеки пылают румянцем. Его грубые черные пальцы вторгаются в наши анусы одновременно, растягивая и исследуя, уже три фаланги внутри меня, судя по ее стонам и гримасе удовольствия на лице, то же самое происходит и с ней, пальцы двигаются ритмично, смазанные естественной влагой.
Под этими манипуляциями я расслабляюсь полностью, ловя ритм его движений, позволяя пальцам скользить свободно, каждый толчок посылает волны наслаждения по позвоночнику, делая меня безвольной куклой в его руках, где каждое ощущение усиливается ароматом моря и пота. Я сам помогаю, пальцами раздвигая края своего ануса шире, сдаваясь этому чувству полной отдачи, тело изгибается в такт. Внезапно он принимает решение, кому достанется первым, и наваливается на Наташу сверху, как хищник на добычу, придавливая ее стройные белые ноги еще сильнее к груди, так что ее тело сгибается вдвое, и одним мощным рывком вгоняет свой черный таран в ее подготовленный анус, проникая глубоко с влажным звуком. Ау-у-у! — кричит она, скорее от шока внезапного вторжения, чем от настоящей боли, ее глаза расширяются, губы приоткрыты в изумлении. В следующий миг он погружается до основания, его лобок прижимается к ее ягодицам, и он зажимает ей рот ладонью, начиная долбить мощно, глубоко, каждый толчок сотрясает ее тело, вбивая в песок.
Хлюп-хлюп-хлюп — эхом разносится звук их соития по бухте, это его член раз за разом таранит мою любимую развратницу, ее анус обхватывает его плотно, но без сопротивления, смазка блестит на стволе при каждом выходе. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы лучше
Терем-Теремок голубой домок