сейчас туда нельзя! — нравоучительно сказала женщина, закончив с приготовлениями. — Иди ко мне, герой! Так, только не дёргайся и не наваливайся. Стой спокойно, пока не скажу!
Он повиновался. Взяв его член в руку, женщина подвела и погладила головкой между своих пухлых складок зада, будто целилась, потом, приставив плотнее к маленькой розовой своей дырочке, приказала: — Дави!
Сидор и надавил! Он не рассчитывал, что так выйдет, но его член, вроде как упёршийся в тугую преграду, вдруг минул её и резко вошёл почти до середины женщине внутрь, в горячую и просторную глубину, насадив её мощный дородный зад на свою оглоблю. Стоит ли упоминать, что всё прошло «как по маслу»?
— А-а-а-а! — заголосила женщина, вцепившись в доски руками. — А-а-а-а! Подожди! Стой! Как же... вот же...! — вопила она, растягивая ягодицы побольше и нагибаясь пониже. — У-у-у-ух. Ой! — продолжила она, ощупывая живот. — Где-то около желудка, не иначе, — произнесла она странную фразу, которую Сидор не понял.
Постонав ещё немного, она, наконец, разрешила Сидору двигаться. А дальше всё было как обычно, с одним исключением, что это была Афросинья, а не его родственницы, и это была соседняя дырочка, а не та, к которой он уже привык.
В остальном всё происходило схожим образом. Парень долбил своим членом, женщина охала и скулила, иногда дёргалась посильнее, иногда просила остановиться на минуточку. В этот раз баня была холодная, и Сидор не чувствовал жара и неудобства, поэтому совсем не уставал. Они дважды дополнительно смазывали дырочку, так как сама по себе та не мокрилась, как обычная.
Женщина совсем растрепалась, волосы вылезли спутанными космами, блузка расстегнулась, и из неё вывалились большие дойки отвислых грудей. Они смешно болтались, пока Сидор гонял своего дружка в горячей плотной дырке женщины.
— Сидор, шахтёр проклятый! Давай! Заканчивай уже! Не могу больше! — взмолилась женщина через полчаса такой ебли. Ноги её норовили подломиться, но вспарывающий её нутро член не давал упасть.
Сидор уже хорошо разучил это слово. Тут он представил почему-то свою сестру, как та сосёт их отцу, склонившись над его телом в родительской кровати, выставив наружу, всем на обозрение, свою гладкую округлую попу с нежными дольками персика письки и коричневой звёздочкой между плавных ягодиц, как мать, посматривая на их игры за неплотно задёрнутой занавеской, качает головой, разминая тесто для пирожков своими сильными, измазанными мукой руками, а сама то и дело вжимается лобком в край стола; и, как по команде, кончил, обильно оросив гостеприимные внутренности соседки потоками горячей кончи.
— Ну ты и... чудище, — потрясённо промолвила женщина, умываясь и обтирая мокрой ладонью вспотевшее декольте. Она устало перевернулась, совсем его не стесняясь, развалилась на полке голым задом и запустила руку в волосатую и мокрую от слизи женскую письку: быстро-быстро стала тереть там двумя сложенными пальцами, запрокинув голову и напрягая живот, пока не выдохнула тяжело и громко, резко дёрнувшись напоследок: «А-к-х! Всё!»
Посидев потом немного, тётка вскочила и кинулась обмывать себя и Сидора, его член, который почти не пострадал в размерах после окончания, причитая и сокрушённо кивая головой. Вытирая свой зад, она шипела, морщилась и кривила губы. Потом по-воровски выглянула во двор из-за занавески и, убедившись, что никого нет, вытолкала парня из бани и за ограду.
— Приходи ещё, когда никого дома не будет, постучи сначала, так просто не заваливайся, понятно?! И ни одной живой душе, чтоб не рассказывал, что было! Понял?! А то больше не дам! — напоследок наказала ему женщина.
Так началась у Сидора не жизнь, а малина. Не малина, а клубника. Клубничка со
Студенточка.Часть 1 - знакомство