Потом закатила залупку, как солнышко на небо, и рот открыла, опытный и ласковый. — Давно я тебя так не целовала, сыночка, — пробубнила мамка с полным ртом. — Да когда ж такое было уже? — удивился Сидор. — Да ты совсем маленький был, несмышлёный, игралась с тобой, помню. И вот, вырос, красавец. Иди ко мне, дай я тебя приму как полагается!
Сидор склонился над сидящей на полке мамкой, она поиграла его головкой по своей мокрой заросшей щёлке, расположилась поудобнее и со вздохом приняла распухшую от желания головку в тёплое обширное нутро, расставив пошире ноги и уперевшись пятками в банный полок. — Давай, сын, выеби мамочку пошибче!
В бане было жарко, пот катил градом, но ситуация была серьёзная, и Сидор старался как мог. Голова его кружилась, ноги немели, но член был выше всяких похвал, плотно заполнял мягкие женские чресла, взбивая там сливки сладострастия. Мать голосила и причитала, умоляя продолжать и не останавливаться, толкаясь в него изнутри тугим узлом матки. Только через некоторое время поменяла позу на раком.
Перебрались на пол, тут было полегче, и парень засаживал со всей дури, не понимая, куда там помещается вся его длина и окружность. Они пропадали при каждом толчке, скрываясь в глубинах материнского естества, вызывая у той стон, похожий на вой, и дрожание в руках и коленях.
После мать валялась белой голой массой на полу, не произнося ни слова, а испугавшийся сын поливал её холодной водой, в ужасе, что заебал её до смерти. Но она блаженно открыла глаза, всосав обратно слюни, слабо улыбнулась и протянула почти благостно: — Да-а-а-а!
Так в семье завёлся новый большой ебарь. Умишком Сидор не вышел, учился плохо, но если надо было применить где-то физическую силу или мужскую — он вполне справлялся.
Бабка тоже недолго в стороне оставалась. Сначала недоумевала, чего это сеструха и мать такие довольные стали ходить, когда отца дома нет уже вторую неделю. Проследила и выяснила, что и та, и другая не слазят с подросшего Сидорки. Зять у неё был хороший, никогда вниманием не обделял, палочку-другую приберегал. А тут прямо под носом творились дела, в которых она не участвовала!
— Сидорка! Ну-ка, поди к бабушке! — как-то заголосила она из своей комнаты. — Да, бабуля, что такое? — Сидор заглянул в комнату и увидел бабушку, стоящую на четвереньках на ковре посреди комнаты. — Так спину прихватило что-то, встать не могу! Надо бы подсобить! — А как, бабушка, поднять тебя? — Нет, милок! Надо массаж! Знаешь такое слово?! Массаж бабушке. Только ты до тудова рукой не достанешь, говорят, у тебя член длинный вырос, может, лучше им? — Говори, куда сувать, бабуля! — попросил Сидор, развязывая помочи. — Да куда мамке совал, туда и мне надобно. Найдёшь, поди?! — Так найду, бабушка!
Он живо расположился сзади бабки, задрал её юбки, стянув с неё мощные застиранные панталоны розового цвета, и увидел ещё довольно округлую, но уже слегка пожухшую жопу с тёмным провалом задницы. Ниже кустились рощи седых кудрявых волос, обрамляющих ломаную линию обвисшей пизды. Приставив член туда, он ухнулся по самые яйца в растянутое влагалище.
— Ох-х-х-х! — крякнула бабушка. — И вправду, большой уродился! Ты поосторожнее, бабушке с таким пообвыкнуться надобно! Сильно-то не загоняй, на половинку сначала! — руководила она процессом.
Для Сидора же такое занятие было уже не в новинку, приобрёл он и сноровистость, и хватку. Захватил бабкин дряблый задок в руки и стал сначала на «раз и два», а потом и на «раз-раз», гонять своего лысого в её отвисшей
Терапия