жалобно скрипнувшей на петлях. — Тут низко, смотри, лоб не расшиби, совсем дураком станешь!
В бане оставалась со вчерашнего довольно тёплая вода. Хозяйка черпнула ковшик, поставила тазик, села рядом и подозвала к себе ожидающего в предбаннике Сидора. Повинуясь её указаниям, он стянул портки и опустил пышущее желанием хозяйство в таз. Сверху на него тут же полилась водичка. Маленькая женская ручка гладила его причиндалы, будто намывала сорванный в огороде баклажанчик на жарёнку. Ладонь, крутясь, скользила, чуть сдвигая кожицу с налившейся кровью залупы.
— Да, серьёзный агрегат, — задумчиво произнесла женщина, ни на секунду не отрываясь от своего дела. Вода уже давно кончилась, а она всё гладила и мяла мужской орган, который уже не покоился в тазике, а поднялся и нагло смотрел на неё. — Знаешь, я сегодня не могу, ну, по-женски, но уж облегчу твою участь другим способом. Подойди-ка сюда, — скомандовала она и подозвала замешкавшегося парня вплотную к себе. — Сосали тебе уже?
Сидор, хоть и не отличался большой сообразительностью, в ту секунду понял, что особо болтать про сестру не стоит, поэтому отрицательно покачал головой, чем вызвал у женщины глубокий взволнованный вздох. Она что-то произнесла себе под нос, то ли попросив прощения у кого-то, то ли прочитав молитву, и, пошире открыв рот, от чего её лицо необычно вытянулось, заглотила блестящую залупу, с трудом сомкнув истончившиеся губы на упругом стволе.
Воздух шумно вышел из её расширившихся ноздрей, она втянула щёки и начала крутить на головке языком, будто затягивая в воронку. Сидор охнул и положил тяжёлую руку тётке на голову. Так было сподручнее — он стал имитировать движения, которые его тело совершало с другими женщинами, двигая задом вперёд-назад, ритмично заводя свой член Афросинье в рот.
Она перехватила член двумя руками, чтобы он не загнал с разгону в неё член целиком, и скорее отталкивала теперь разогнавшегося жеребца ладошками, чем привлекала.
— Чмок-чмык-хык, сейчас, подожди, не могу больше! — взмолилась она, выдержав только несколько минут такого неумолимого траха. Она стала дрочить его член одной рукой, вытирая локтем с подбородка слюни, пытаясь вернуть нижнюю челюсть на место. — Ладно, давай по-другому, — скомандовала она, немного помявшись, и встала с лавки. — Только сейчас смазку принесу!
С этими словами она вышла из бани, оставив Сидора одного. Он выглянул в мутное окошко на улицу. Женщина прошла в дом, но через минуту вернулась, держа в руках кусок масла в вощёной бумаге. Зайдя, она деловито закрыла изнутри дверь, проверив надёжность щеколды, задернула занавесочку на окне, от чего в бане стало совсем сумрачно, сняла платок и стянула через ноги юбку. В блузке и голубых плотных колготках она сразу стала в два раза тоньше и во столько же раз моложе. Вслед за юбкой отправились колготки и трусы.
Сидор увидел рельефную женскую фигуру с раздавшимися бёдрами и притягательный тёмный женский треугольник между ног. У Афросиньи он был глубокого чёрного цвета, да и вся кожа у неё была какой-то смуглой, будто загорелой. Она повернулась к нему спиной, встав коленями на нижнюю полку, потом отщипнула кусочек масла и стала пихать и размазывать его между своих крупных величавых ягодиц. В районе задней дырочки кожа у неё была почти чёрная, и только само отверстие выпирало выпуклой нежно-розовой морщинистой дырочкой. Её она мазала особенно тщательно, проталкивая масло то одним, то сразу двумя пальцами внутрь себя.
Ниже, из уже знакомой Сидору по другим женщинам пизды, торчал краешек толстой белой нитки.
— А это что?! — спросил он, потянув за неё. — Э-э! Оставь её в покое! Это значит,
Грубо, дерзко, неожиданно