расскажешь. Потому что больше никто об этом не знает.
— Ты уверен, что тебя никто не видел?
Вновь вспоминаю храмовницу, в чьей груди проделал несколько дырок. Верю, что Бриса будет держать язык за зубами, но про эту деталь решаю умолчать. Ни к чему ей знать об этом.
— Уверен. Беспокоиться не о чем.
Успокоенная моими словами, Бриса кладёт голову мне на грудь. Поглаживая её по макушке, улыбаюсь. Не знаю, что помогло сильнее, секс или откровенный разговор, или же всё вместе, но чувствую, что, по крайней мере, этой ночью буду спать спокойно.
САРИНА
Обычно мои раны затягивают очень быстро, если только не нанесены магией света. Но рассечённая Чазом ладонь саднит и кровоточит. По идее, смерть от потери крови мне не грозит, ведь я и так мертва, но неприятные ощущения, к которым вскоре добавляется головокружение, настолько реалистичны, что на всякий случай отрываю от рубахи кусок ткани, и перевязываю им руку. Бойся своих желаний, ведь они могут исполниться. Тот, кто это сказал, не так уж глуп, как может показаться. Отправляясь на вечернюю прогулку, я хотела вновь хотя бы на время почувствовать живой. Почувствовала. Через боль и кровь. Ни этого я хотела. Совсем ни этого. Закинув меня в дом, Чаз так и остался снаружи. И это не радует, а скорее настораживает. Что-то не так с этим домом. Не получилось выбить не то что дверь, но даже окна. Всю здоровую руку об них отбила, а на стекле даже трещины не появилось. Дело явно не в самом стекле или двери. Это какая-то магия. Не убивающая, но сдерживающая. Тот, кто приготовил эту ловушку, был уверен, что я сюда приду.
Пока прохаживаюсь по первому этажу в поисках выхода, клякса на груди вновь начинает зудеть, от чего хочется её как следует расчесать. Такое ощущение, будто мне под кожу запустили червей или жуков. Но это только цветочки. Понемногу возвращается голод, и вот уже по-настоящему пугает. И пусть потеря контроля над собой – это не самое худшее из того, что может со мной случиться, превращаться в неуправляемое животное мне не хочется. Дойдя до лестницы, замираю, увидев рядом с перилами на втором этаже какого-то мужика лет сорока пяти в белой мантии. Пялится на меня он строго, словно суровый отец на провинившегося ребёнка.
— Кто ты такая? – спрашивает незнакомец.
— Моё имя вряд ли что-то тебе скажет.
— Твоё имя меня не интересует. Почему ты охотишься на нас?
— Потому что это весело. И легко. Скажу честно – я ожидала большего. Не ожидала, что вы окажетесь такими слабаками, - пытаюсь разозлить храмовника.
Однако он на провокацию не ведётся, и даже не меняется в лице.
— Кто отдаёт тебе приказы? – интересуется храмовник.
— Никто. Я птица вольная и...
— Врёшь. Если скажешь, кто твой хозяин, умрёшь быстро и безболезненно. Даю слово. Но если будешь упорствовать – сильно об этом пожалеешь, - обещает незнакомец, после чего поднимает руку, в которой появляется светящийся белый шар.
Поболтать по душам, значит, хочешь. Поэтому и запер меня здесь вместе с собой. План, в целом, неплохой, но кое-что храмовник не учёл. Я не смогу рассказать о своей госпоже, даже если сама этого захочу. А я не хочу. Госпожа сказала, что после смерти мага, наложенное им заклинание в большинстве случаев рассеется. Надеюсь, так будет и сейчас.
— Звучит неплохо, но у меня есть встречное предложение. Ты выпустишь меня отсюда, а взамен...
Не договорив фразу до конца, бросаюсь на этого выродка. Отскочив в сторону, уклоняюсь от прилетевшего сверху светящегося сгустка, после чего делаю высокий прыжок. Как только запрыгиваю
А дружба дороже чем??!