его вторую руку, после чего впиваюсь зубами в шею, разрываю артерию и жадно пью брызнувшую кровь. Лежащий подо мной мужчина какое-то время хрипит и дёргается, но я не обращаю на это внимания. Даже почувствовав насыщение, не отлипаю от прокушенной шеи, пока полностью не осушаю своего палача.
Сделав последний глоток, перекатываюсь на спину, и какое-то время просто лежу, уставившись в потолок. Ощущения от подпитки как от очень жаркого и продолжительно секса с кучей оргазмов. Тело окутывают приятная тяжесть и тепло. Находясь в состоянии эйфории, улыбаюсь, и совсем не хочу подниматься, но всё же встаю. Пока разыскиваю свою одежду, пытаюсь привести мысли в порядок. Теперь, когда инквизитор мёртв, проклятый дом должен меня отпустить. Если заклинание не рассеялось, велик шанс, что я здесь так и останусь, и госпожа ничем мне не поможет, ведь я даже связаться с ней не могу, потому что оставила кулон в своей комнате на постоялом дворе. Чёрная клякса на груди никуда не пропала, и как будто бы даже слегка увеличилась в размерах, что несказанно напрягает.
Одежду свою так и не нахожу, зато натыкаюсь на настенное зеркало, в котором замечаю своё отражение. Никогда не видела себя со стороны после подпитки, но представляла, как это выглядит. С залитым кровью лицом и почерневшими глазами, похожими на два куска обсидиана, я похожа на демона. Отлепившись от лицезрения своего отражения, решаю поскорее отсюда свалить. Приодеться и привести себя в порядок ещё успею. Для проверки пытаюсь разбить ближайшее окно, и оно легко поддаётся. Понимая, что превратившее дом в одну большую мышеловку заклинание рассеялось, мчусь к выходу, где натыкаюсь на какого-то светловолосого парня в чёрных штанах и серой рубахе, от которого так и веет светлой магией.
***
ЭЛСИД
Любому живому человеку, независимо от его происхождения и воспитания, свойственно проявлять эмоции. Ансела не была исключением. Я видел ей сердитой, весёлой, отстранённой, откровенно скучающей, воодушевлённой. Но плачущей мне её видеть не приходилось. До сегодняшнего вечера. Придя ко мне в комнату, когда я уже собирался ложиться спать, Ансела рассказала, что умер её старший брат. Точнее не умер, а был убит и ограблен какими-то разбойниками, напавшими на него на тракте. Двух его телохранителей тоже прикончили. Душегубов быстро отыскали и вздёрнули, но что толку, ведь мёртвых уже не вернуть? Как могу, пытаюсь утешить Анселу, но она быстро меня прерывает, заявив, что ей от меня не соболезнования нужны, после чего начинает раздеваться. Такой напор слегка обескураживает. Если бы не столь трагический повод, обязательно пошутил бы по этому поводу. Вот только по лицу Анселы и её покрасневшим от слёз глазам отчётливо видно, что ей сейчас не до шуток.
Полностью освободившись от одежды, и представ передо мной в чём мать родила, Ансела требует, чтобы я всё сделал как можно скорее, без ласк, поцелуев и прочих нежностей. Необычное пожелание. Не люблю грубость и спешку. В конце концов, мы же не животные какие-то. Но своё мнение по этому поводу оставляю при себе, решив просьбу Анселы удовлетворить. Если этого не сделаю я, она найдёт кого-нибудь другого, гораздо более покладистого. Пока быстренько раздеваюсь, Ансела забирается на кровать и встаёт на четвереньки. Подойдя к ней сзади, начинаю тереться своим хозяйством о её бёдра. Секс у меня был недели полторы назад, поэтому стояк удаётся вызвать довольно быстро, без каких-либо действий со стороны гостьи. Когда начинаю массировать сухую дырочку, девушка требует, чтобы я вставлял прямо так, не заботясь о её удовольствии. Снова иду у неё на поводу. Оказавшись внутри, неторопливо проталкиваю член вглубь, и обнаруживаю, что девственная
Как я лежал в детской психбольнице