не убирает руку с моей груди. Наверное, примерно так чувствует себя корова, когда ей клеймят калёным железом. Продолжая метаться, в какой-то момент не выдерживаю, и начинаю кричать от боли. Довольный собой инквизитор убирает руку.
— Мне казалось, что у таких тварей нет чувств, но видимо, я ошибся. Как минимум боль ты чувствуешь, - говорит инквизитор.
— И многих таких как я ты встречал?
Но выродок мой вопрос игнорирует, продолжая пытку. С ходу загнав в моё лоно два пальца, храмовник вновь использует свою магию. Выгнув спину, начинаю вопить во всё горло от невыносимой боли. В меня как будто масло кипящее заливают. Была бы живым человеком, уже бы умерла от болевого шока, а так просто отрубилась. Правда, совсем ненадолго. Изверг быстренько привёл меня в чувство, пару раз полоснув ножом по лицу.
— Думаешь, худшее уже позади? Ошибаешься. Это только начало. Чем всё закончится, ты и сама понимаешь. Не жди, что тебя кто-то спасёт. Никому ты не нужна, проклятая тварь.
Мог бы и не напоминать. Я и без тебя знаю, что никому не нужна. Никого, кроме моей госпожи, у меня больше нет. И не появится. Я лишилась свободы задолго до того, как этот злобный урод заковал меня в цепи и начал пытать. Я не хотела становиться такой, но моим мнением на этот счёт никто не интересовался. Мне приходится убивать по приказу госпожи и для того, чтобы утолить голод. Но тебя я прикончу с удовольствием, если появится такая возможность.
— Кто твой хозяин, поганое отродье? – повышает голос инквизитор.
— Я не могу этого сказать.
Храмовнику такой ответ не нравится, и он снова использует свою проклятую магию, одновременно пропуская энергию света через моё лоно и прижигая грудь. Ублюдок не обманул. То, что было раньше, по сравнению с этим кажется уже не таким страшным и болезненным. Бьюсь в конвульсиях и кричу как резанная, думая лишь о том, чтобы это как можно скорее прекратилось. Не знаю, сколько проходит времени на самом деле, но кажется, будто агония длится вечно. Дёрнувшись и выгнув спину, замираю, сделав вид, что отрубилась. Каким-то чудом удаётся вытерпеть ещё несколько секунд невыносимой боли, никак себя не выдав. Ещё чуть-чуть, и снова начну вопить. К счастью, этот выродок убирает от меня свои руки.
— Сука, - грубо ворчит он, после чего вновь пытается привести меня в чувство, явно не догадываясь, что на самом деле я всё ещё в сознание.
Когда инквизитор пробует полоснуть меня ножом по лицу, резко открываю глаза. Изловчившись, смещаю голову в сторону, дотягиваюсь до руки этого выродка и впиваюсь зубами в его запястье. Понимая, что времени совсем немного, стараюсь выпить как можно больше его крови. Схватив меня за волосы храмовник всё же отлепляет меня от своей руки, после чего заряжает нож энергией света. Однако выпитая кровь придаёт мне силы, а повреждённая во время пыток плоть начинает стремительно восстанавливаться. Как можно сильнее дёрнув руку на себя, рву одну из магических цепей, затем быстро освобождаю остальные конечности. Храмовнику всё же удаётся вонзить сияющий нож мне в живот по самую рукоятку, но это меня не останавливает. Набросившись на инквизитора, сбиваю его с ног, и вместе с ним падаю на пол. Ублюдок тут же хватается за моё лицо, и пытается пропустить через мою голову энергию света, вот только я тут же его руку отталкиваю, выдёргиваю светящийся нож из своего живота, и протыкаю кисть храмовника, пригвоздив её к полу. И теперь уже этот урод вопит от боли. Не дожидаясь, пока инквизитор замолкнет, крепко прижимаю к полу
Сельская история