Ворота на ночь оказываются закрыты, а охрана усилена, но для меня это не проблема. Высоко подпрыгнув вверх, цепляюсь за край стены, подтягиваюсь, спрыгиваю, и мягко приземляюсь на землю с другой стороны. Удаляясь от города, вспоминаю про того храмовника, от которого сбежала. Обе руки готова отдать на отсечение, что это всё из-за него. Не знаю, насколько хорошо он меня рассмотрел, но я его запомнила. Симпатичный экземпляр. Слишком привлекательный для инквизитора. Наверняка не одну девчонку склонил к греху, с такой-то внешностью. Очень надеюсь, что наши дорожки больше не пересекутся.
Без устали шагаю по тракту всю ночь. Ближе к утру, когда солнце уже готовится показаться из-за горизонта, вдруг ощущаю какую-то тревогу. Да и клякса, будь она неладна, начинает покалывать. И что всё это значит? Ответ получаю уже очень скоро. Едва моей кожи касаются первые лучи солнца, как она начинает покрываться уродливыми волдырями, как после ожога. А затем с моих губ срывается болезненный вопль. Такое чувство, будто меня швырнули в костёр. От пузырящейся кожи начинает идти дым. Прикрыв глаза дымящейся рукой, пытаюсь удрать от этой боли. Лишь когда забегаю под дерево, и прячусь под его тенью, жжение проходит, появляется возможность перевести дух и собраться с мыслями. Что всё это значит? Солнце теперь может спалить меня дотла? Желая проверить эту догадку, осторожно высовываю кисть из тени, и она снова начинает дымиться, вынуждая меня отдёрнуть руку. Дерьмо! Это всё проклятая клякса, будь она неладна! Хоть дерево и послужило для меня укрытием, слишком долго прятаться здесь у меня не получится. Надо найти место понадёжнее, да поскорее, пока не стало слишком поздно.
Вот только вокруг лишь бескрайнее поле и несколько деревьев поменьше. Более крупный перелесок виднеется впереди, но до него слишком далеко. Не успею я до него добежать, как бы ни старалась. Но между перелеском и деревом, под которым я спряталась от солнца, замечаю маленькую речушку и мост. Вот это укрытие выглядит гораздо надёжнее. Если сумею до него добраться, придётся сидеть там до заката. Так себе вариант, но других всё равно нет. Проклятье! Понимая, что будет невыносимо больно, про себя считаю от пяти до одного, после чего выскакиваю из-под дерева и мчусь к мосту. Чтобы солнце не выжгло мне глаза, закрываю их и прикрываю лицо рукой, которая шипит и дымится, словно кусок мяса на сковородке, а вскоре и вовсе воспламеняется. Загорается на мне и одежда, которую приходится спешно скидывать. Крича от невыносимой боли, всё же добегаю до реки, и прыгаю в воду. Потушив пламя, быстренько выбираюсь на берег и прячусь под мостом. Тело покрыто сильными ожогами, но это не страшно. Кровь убитого храмовника поможет мне восстановиться. Но не моей одежде. От скинутого впопыхах загоревшегося плаща мало что осталось, рубаха тоже сильно пострадала. Штанам повезло больше всего. Они остались целы. Как доберусь до города, надо будет первым делом новыми шмотками обзавестись. А пока придётся сидеть и ждать.
Благодаря кулону, рассказываю госпожи о новой проблеме. Её это ожидаемо не радует. Она рассчитывала, что к вечеру я доберусь до Гримстоуна, а я надолго застряла под каким-то мостом, из-под которого до заката даже вылезти не могу. Главное, чтобы до наступления темноты сюда ещё кому-нибудь залезть не захотелось. Если меня здесь найдут храмовники, я им даже сопротивления оказать не смогу. Госпожа тоже ничего дельного не советует, кроме как вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания. Ну спасибо за подсказку! Сама бы я до такого ни за что бы не додумалась!
Парфюмерный роман