противника к другому, пока последний наёмник не лишается жизни. Пройдясь по усеянной телами поляне, склоняясь над убитым колдуном, чья пока ещё не успевшая свернуться кровь представляет наибольшую ценность, выпиваю всё, что не успело вытечь на землю.
Насытившись, вытираю ладонью губы и рот, затем перевожу взгляд на рабов в повозках. Все как один испуганно сжались и забились в угол. Прикончить и их не составит особого труда. Всё равно, что тараканов раздавить, особенно после насыщения. Но зачем? Опасности для меня они не представляют. Можно оставить всё как есть, и уйти. При таком раскладе, если на эту поляну никто не заглянет в ближайшие пару дней, большая часть плёнников умрёт от голода и жажды. Уж больно паршиво выглядят некоторые из них. Можно их освободить, но тогда они сдадут меня храмовникам. Или не сдадут? Беглые рабы – не слишком доверчивый народ. Особенно по отношению к тем, в ком видит своих угнетателей. Не будут они с инквизиторами откровенничать. Разбегутся, затаятся, а затем попробуют к себе на родину вернуться, вновь став свободными людьми. По крайней мере, хочется верить, что они поступят именно так.
Надеясь на их благоразумие, ломая замки на клетках, после чего отхожу в сторону, не говоря ни слова. Самые смелые выбираются из повозок первыми, а следом их примеру следуют и остальные. Посмотрев на меня, один из них вздрагивает, увидев “обсидиановые” глаза, но взгляд не отводит. Какое-то время молча играем в гляделки, пока не прерываю эту игру, ухмыльнувшись, и кивнув освободившемуся пленнику. Тот с заметным облегчением кивает в ответ. Слегка разрядив обстановку, замечаю на одном из убитых противников неплохой такой плащ с капюшоном. Самое то, чтобы прикрыть обгорелую рубаху. Забрав у убитого наёмника плащ, а также небольшой мешочек с монетами, спешу покинуть перелесок, оставив освобождённым пленникам возможность чем-нибудь поживиться с остальных покойников.
***
АНТЕЙ
Проснувшись бодрым и отдохнувшим, вижу, что уже наступило утро. Брисы рядом нет. Начинаю звать её по имени, но никто не отзывается. Ясно. Видимо уже ушла. Работает она на постоялом дворе. Как по мне, не самое подходящее место для хрупкой юной девушки, но всё же получше, чем какой-нибудь трактир, где она пыталась работать раньше. Хоть постояльцы порой встречаются разные, всё же это более спокойное место, да и платят там побольше. Бриса этого не знает, но взяли её на работу благодаря мне. Я сделал подарок хозяину постоялого двора, выковав для него кинжал, а для его супруги – симпатичную брошку.
Сам же я уже не первый год тружусь кузнецом. Когда-то этому мастерству меня обучил дедушка Брисы. Сейчас уже и не сосчитать, сколько в своё время мне от него прилетело зуботычин и подзатыльников. Роб не был злым и жестоким. Просто он считал, что работу необходимо выполнять качественно, а если клинок, доспех или ещё что другое получается с изъяном, пускай даже совсем незначительным, необходимо всё делать заново, пока не достигнешь идеала. Во время обучения в кузницу периодически заглядывала Бриса. Как же меня бесило, когда эта малявка подолгу на меня пялилась, не говоря при этом ни слова. Не понимал я всех этих девчачьих намёков, пока Роб прямым текстом не сказал, что я приглянулся его внучке. Так мы и подружились. Да и с Алией она быстренько нашла общий язык. За щедрые подарки, хозяин постоялого двора был готов взять на работу их обеих, но моя сестрёнка решила всё сделать по-другому, устроившись служанкой в дом инквизитора. И вот чем всё это закончилось.
Мысли об Алии вновь вгоняют меня в уныние, поэтому стараюсь поскорее выкинуть их из головы. Одевшись
Я люблю минет