на нём, в этом сомнений уже не было. Она приняла в себя хуй отца до отказа, исполнив свою давнюю мечту.
Смяв красивые ягодицы о бедра отца, школьница застыла, наслаждаясь новыми, невероятными ощущениями. Это был новый этап жизни и странная шутка судьбы, благодаря которой Алёна чувствовала не только влюбленность, но и ощущение родного человека внутри.
Это был настоящий, родной отец, тот самый, с которым она играла на заднем дворе, получая от него озорные шлепки по юной попе. Это его руки обнимали её в горести и радости, и его дыхание она чувствовала раньше, когда папа целовал перед уходом в школу.
И вот теперь, они ебались с этим самым человеком, да ещё и на виду у матери с гостями. Душу Лизки будоражило ещё и то, что на этом члене только что сидела мать, бесстыдно охая и кончая. И именно мама, а не какая-то посторонняя потаскуха, сейчас валялась рядом, с голыми ляжками и текущей от спермы пиздой.
Увидев направленный на неё взгляд румяной дочки, Ника вздохнула. Внутри хорошо отъебанного женского организма происходило нечто незапланированное. Разрядившись сильнейшим в своей жизни оргазмом, Вероника Костина выплеснула возбуждение и на миг очнулась от наркотического опьянения.
Проще говоря, её отпустило.
Мир терял краски, подступало мрачное уныние. А самое страшное то, что она начала осознавать происходящее вокруг.
И эта картина показалась ей такой, какой и была на самом деле. Здесь творилось чудовищное по меркам Вероники извращение. Пахло дерьмом из задницы Синицкой, да и сама Ника была покрыта его брызгами.
Родная дочь, Лиза, стонала на члене отца, удерживая себя за ягодицы и с удовольствием насаживаясь на всю длину его стояка. С ужасом, Вероника осознавала, что и сама принимала участие в этой жуткой оргии.
Будто издеваясь, её подмигнула красная лампочка квадрокоптера, который снимал всё происходящее на видео.
— Боже... - тихо выдохнула Вероника, осматриваясь и убирая непослушную прядь волос за ухо. – Вот это жесть... - обреченно и потрясенно добавила она, натягивая бретельки платья обратно на плечи.
— Секунду подожди, - обратился к Синицкой Денис, заметив странное поведение Вероники. – Я сейчас вернусь! – предупредил он Лизу и быстрым шагом направился к Костиной.
— Дядя Денис, куда вы? – с мольбой протянула руку, стоявшая на четвереньках обнаженная Алёна. Всё её тело горело от желания принадлежать и быть использованной. От дикой похоти, которая приказывала ей обслуживать всё и всех вокруг самыми грязными способами.
— А ну, погоди-ка... - торопливо вытащив из кармана пиджака пакетик с порошком, Соломатин взял щепотку наркоты и подскочил к Веронике. Схватив женщину за растрепанный хвост на затылке, Слоне попытался всунуть пальцы с порошком в рот Костиной.
Не понимая, что происходит, облитая спермой и сквиртом женщина замахала руками, отбиваясь.
Вдохновенное ебущиеся рядом отец и дочь только стонали и терлись голыми телами друг о дружку. Глаза их были закрыты, из пизды Лизы текло на бедра отца. Соки стекали по ногам Сергея до самого низа, перекрашивая его белые носки в темный цвет.
— Да, пап! Да!
— Не больно тебе, доченька?
— Давай, папочка, давай! – вскидывая тяжелые ягодицы как два презика с водой, Алёнка обрушивала их, шлепая половинками задницы по паху отца. Было заметно, что и анал школьницы приоткрылся, темнея заманчивым, упругим входом в девичье нутро.
— Жри, сучка! – размахнувшись, Слон врезал кулак в скулу вскрикнувшей Вероники. – Жри, мразь! – зарычал он, силой раздирая рот сучки и всыпая в него наркоту.
Закашлявшись, Вероника проглотила дозу и снова грохнулась на траву, обливаясь слезами и соплями. Пролежав в неподвижной позе и прорыдав несколько секунд, женщина вдруг притихла.
Дурень