Веронике ту самую грань, которая не дает превратиться из порядочной девушки в конченную блядь.
Мысли о том, что надо соблюдать приличия и постоянно думать о последствиях, которые так долго внушали родители, просто покинули головы двух школьниц. Теперь, каждая из них была полностью открыта для приключений на свою задницу и щель.
В отличие от юных девочек, Вероника просто сняла свою усталость.
Усталость от того, что надо хорошо выглядеть, быть взрослой, сосредоточенной, строгой и всегда красивой. Всё это ушло на второй план, уступив место первобытным желаниям, которые бушевали внутри женщины, требуя частого и естественного оплодотворения.
Глядя на Веронику, которая ещё вчера так уверено скандалила по деловым вопросам и корчила из себя саму строгость, Слон продолжал строить на неё планы.
Денис всё видел и всё понимал, потому что никто не разбирался в женщинах и в их тайных желаниях лучше него. Соломатин знал всё о том, как превратить порядочную леди в подстилку для стаи бездомных собак.
Знал и делал.
По оценке Слона, сейчас, Ника была готова даже рожать снова и снова. Была готова терпеть роды, ради мужских окончаний внутрь. Денис видел, как распухла её скользкая щель, будто накачанная вагинальной помпой. Лепестки пизды свисали мокрыми языками, обливаясь жидкостью и роняя капли на траву.
Вход во влагалище Костиной был распахнут широко и приветливо как никогда. Она хотела до безумия. Даже снаружи Слон видел её нежное, волнистое нутро, которое умоляет о множественных окончаниях.
— Хорошая будет подстилка... - одобрительно вздохнул Соломатин, любуясь тем, с каким рвением Вероника участвует в оргии с собственной семьей. – На весь город тебя прославлю, шлюха дырявая... - полушепотом добавил он, глядя как Вероника без сомнений вгоняет язык в задницу мужа, доставляя Сергею ещё больше удовольствия.
Фигура позволяла Нике продолжать потомство до бесконечности.
Широкие бедра, хорошая грудь для молока, и адское желание быть использованной. Совершенная самка, которую можно закинуть под толпу оголодавших солдат или в мужскую тюремную камеру.
И то, и другое было во власти миллиардера Соломатина. И в тюрьму под зеков и в военную часть, Слон мог отправить Веронику без всяких проблем.
Для начала он решил остановиться на первом варианте. Если выдержит ночь в тюремной камере на тридцать человек, то можно будет рассмотреть и роту солдат. За такой «подгон», сидящие друзья его на руках носить будут.
Живая баба – для зэков в миллион раз лучше, чем тонна чая и сто пачек сигарет. Слон невольно усмехнулся, представив себе, что ждет Веронику за стенами тюрьмы.
Тем временем, оргия Костиных продолжалась. Семья стонала под объективом видеокамеры квадрокоптера.
— Папочка! – горячо шептала и стонала ебущаяся в щель Лизка. – Папочка, милый! – верещала она, пытаясь взять отца поглубже в себя.
— Доченька! – всё крепче сжимал юные ягодицы Сергей.
— Хорошие мои... - шептала Ника, подлизывая их мокрые половые органы языком.
Адреналин от наркоты, возводил желания в абсолют, превращая семью Костиных и Алёну в хор стонущих, обнаженных тел.
— Ладно, пора и тебе присунуть, - наконец сжалился над заждавшейся Синицкой Денис.
Обрадованная девочка с готовностью наклонилась и растянула свои ягодицы пальцами. Она легла лицом на траву и застыла в ожидании, часто облизывая сохнущие от телесного жара губы.
Из хора стонущих голосов вырвался громкий, визжащий фальцет, когда Слон без телячьих нежностей, вставил член в задницу Синицкой. Пропихивая мясистую плоть в дырку орущей Алёны, Денис помогал себе пальцами, всовывая гнущийся член ими.
Заправив в жопу школьницы большую часть своего стояка, стоящий коленями на траве Слон взял Синицкую за роскошные ягодицы и потянул на себя.
— Иди сюда, моя хорошая... - выдохнул он, проталкивая своё огромное орудие до самых яиц и впечатывая
Когда мы вдвоем.Часть 4