ее унижением, и от этого внутри нее росла злость, которую она не могла выплеснуть.
Вдруг дверь кабинета скрипнула. Нина замерла, ее сердце бешено заколотилось, а рука невольно сжала член сильнее, отчего директор тихо охнул. Шаги, легкие и быстрые, приближались к столу. Учительница в панике посмотрела на мужчину, но тот лишь ухмыльнулся и подался чуть вперед, как бы закрывая ее своим телом.
— Иван Петрович, Вы тут? — раздался молодой женский голос. Нина не знала, кому он принадлежал — она была слишком новенькой в школе, чтобы различать коллег по голосу или знать, кто сколько здесь работает. — Я хотела спросить про расписание на следующую неделю...
— Да, я тут, — голос директора был нарочито спокойным, хотя Нина чувствовала, как его член напрягся еще сильнее в ее руке. — Расписание готово, зайди ко мне позже, я пока занят... бумагами.
Гостья что-то промямлила в ответ, но шаги начали удаляться. Нина выдохнула, но не успела расслабиться — директор схватил ее за запястье и заставил продолжить движения, теперь уже быстрее и резче.
— Давайте, Нина Геннадьевна, не отвлекайтесь, — прошипел он, наклоняясь чуть ниже, чтобы видеть ее лицо. — А то ведь могу и передумать насчет Вашей работы.
Нина сглотнула ком в горле и подчинилась. Ее рука двигалась ритмично, а мысли путались. Она представляла, что было бы, если бы эта женщина решила заглянуть под стол. Что бы она подумала, увидев новую учительницу в такой позе? От одной этой мысли Нину бросило в жар, и она сама не заметила, как ее вторая рука скользнула к краю юбки, приподнимая ткань. Пальцы легли на трусики, и учительница, не в силах больше терпеть, стала потирать себя через тонкую ткань. Ей было стыдно, но тело уже не слушалось разума.
Директор заметил это. Его глаза блеснули, и он издал низкий, довольный смешок.
— Вот видите, Нина Геннадьевна, Вам же самой это нравится. Не притворяйтесь теперь скромницей.
Эти слова ударили по ней, как пощечина, но вместо того чтобы остановиться, Нина только сильнее сжала его член и ускорила движения своей руки между ножек. Возбуждение накатывало волнами, и она уже не могла понять, где заканчивается стыд и начинается удовольствие. Через несколько секунд директор напрягся, его дыхание стало прерывистым, и Нина поняла, что он близко. Она хотела отстраниться, но мужчина крепко держал ее за руку, не давая уйти.
— Давай, доводи до конца, — прохрипел он, отбросив формальности, и в следующее мгновение горячая струя ударила ей на пальцы. Нина вздрогнула, но не остановилась, пока он не кончил полностью, оставив ее руку липкой и горячей. Одновременно с этим ее собственное тело содрогнулось — оргазм накрыл ее внезапно, заставив прикусить губу, чтобы не закричать. Она судорожно дышала, уткнувшись лбом в край стола, пока директор откинулся на стуле, удовлетворенно глядя на нее сверху.
— Ну что ж, Нина Геннадьевна, Вы молодец, — сказал он, застегивая ширинку. — Работу свою сохранили. А теперь вылезайте, нечего там сидеть.
Нина медленно выбралась из-под стола, стараясь не смотреть ему в глаза. Ее колени дрожали, юбка была смята, а руки липли от его спермы. Она молча подошла к своей сумке, достала влажные салфетки и начала вытирать пальцы, чувствуя, как внутри нее все кипит от смеси злости, унижения и какого-то непонятного облегчения.
— И да, — добавил директор, уже вставая и поправляя пиджак, — завтра зайдете ко мне после уроков. Надо обсудить Ваше... дальнейшее развитие в нашей школе. Не опаздывайте.
Он вышел, оставив Нину одну в кабинете. Она сидела на стуле, уставившись в пустоту, пока шаги директора затихали
Однажды в Греции