этой жизни. Но куда? И на что? Денег едва хватало на еду и оплату дома, а найти другую работу в таком захолустье было почти невозможно.
Остаток дня прошел как в тумане. Нина провела еще один урок с одиннадцатиклассниками, стараясь не смотреть в глаза ученикам, особенно тому парню с задней парты, чья ухмылка теперь казалась ей вездесущей. После звонка она быстро собралась и почти бегом покинула школу, словно боялась, что кто-то остановит ее и снова затащит в кошмар.
Дома Нина рухнула на кровать, не раздеваясь. Ее тело ныло от напряжения, а между ног все еще ощущалась влажность — следствие того, что произошло под столом. Она ненавидела себя за это, за то, что даже в таком унижении ее тело находило удовольствие. Закрыв глаза, Нина попыталась уснуть, но вместо сна перед ней всплывали картины: грубые руки Сергея, член ученика, пульсирующий в ее ладони директор... Она резко села, отбросив одеяло.
«Хватит, — прошептала она в темноту. — Я должна что-то сделать. Должна остановить это».
Она встала и подошла к зеркалу, глядя на свое отражение. Длинные ноги, аккуратная попка, тонкая талия — все то, что сводило мужчин с ума, теперь казалось ей проклятием. Нина провела рукой по бедру, задумчиво сжав ткань юбки.
«Может, дело во мне? Может, я сама их провоцирую? — Она покачала головой. — Нет, это не так. Я не виновата. Это они... они все».
Решимость медленно зарождалась в ее груди. Нина поняла, что больше не может просто плыть по течению. Завтра она пойдет к директору, но не как жертва. Она придумает, как выкрутиться, как защитить себя. Может, шантаж? У нее нет доказательств, но если она даст понять, что готова говорить... Или обратиться к кому-то за помощью? Но к кому? В этой деревне все друг друга знали, и любая жалоба могла обернуться против нее самой.
Нина легла обратно, глядя в потолок. В голове крутился план, пока сон наконец не сморил ее. Утро встретило ее холодным светом и звоном будильника, который на этот раз сработал вовремя. Она встала, умылась, оделась — все на автомате. Но в зеркале перед выходом Нина задержалась чуть дольше, подкрашивая губы яркой помадой. Сегодня она не будет слабой. Сегодня она попробует взять контроль в свои руки.
В школе день шел как обычно, пока не наступило время после уроков. Нина стояла перед кабинетом директора, сжимая ручку двери. Сердце колотилось, но она глубоко вдохнула и вошла.
— А, Нина Геннадьевна, вовремя, — директор откинулся на стуле, глядя на нее с той же самодовольной улыбкой. — Проходите, садитесь. Нам есть о чем поговорить.
Нина кивнула, но вместо того чтобы сесть, осталась стоять, скрестив руки на груди.
— Иван Петрович, — начала она, стараясь держать голос ровным, — я пришла, как Вы просили. Но давайте сразу договоримся: то, что было вчера, больше не повторится. Я хочу работать здесь, но не такой ценой.
Мужчина прищурился, явно не ожидая такого поворота. Несколько секунд он молчал, а затем медленно встал, обходя стол.
— Это что, Нина Геннадьевна, угроза? — его голос стал ниже, в нем зазвучала сталь. — Вы уверены, что хотите играть в эти игры со мной?
Нина сглотнула, но не отвела взгляд. Она знала, что отступать уже поздно.
Любовник моей мамы