неё с упорством обожаемой кошки. Та устроилась поперёк тела, уткнувшись щекой в живот и обняв её за бёдра. Ладони уцепились в ягодицы, будто в подушку — и хоть не сильно, но цепко. И жарко. Очень жарко.
«Опять ты, » — подумала Кристина и чуть приоткрыла один глаз. Утро было в самом разгаре: солнце уже пробивалось на высоте из-за туч, лужы уже подсохли, а холодный воздух ещё пах ельником. Чердак, обшитый деревом и оформленный в тёплой стилистике хюгге, был для них почти храмом — и убежищем от остального мира.
Кристина закрыла глаза обратно и позволила себе ещё немного поваляться. Тело под лёгким пледом было разогрето, и только пятки слегка зябли. Алиса, кажется, уснула заново — или притворялась — всё так же уткнувшись в её живот, и мурлыкала, будто впала в транс. Откуда в ней по утрам столько тактильного обожания, Кристина не знала. Но привыкла. Даже любила.
Её пальцы лениво перебирали рыжие пряди, местами ещё спутанные после сна, а мозг, медленно оживая, начинал просчитывать день.
Вот и осень пролетает. Уже месяц, как им восемьнадцать. Настоящие взрослые. Или почти. И скоро, наверно, придется поступать в институт. И уезжать в город тоже. А значит покинуть свой коттедж, который столько лет был их вселенной. Чердак, сад, кухня с облупленным шкафчиком, ободранные ступеньки, скрипучие половицы — всё это останется где-то на задворках памяти.
И снова учеба, как в школе... Кристина зевает, не открывая глаз, и снова проводит ладонью по спине Алисы, теперь чуть ниже — по позвоночнику, до талии. Та отзывается довольным вздохом, плотнее прижимается, зарываясь лицом в её кожу.
Кристина открывает глаза. Смотрит вниз — прямо на макушку Алисы, растрёпанную, лохматую, уткнувшуюся между грудью и пупком. Та улеглась так уютно, будто собиралась остаться на весь день. Бёдра обвиты, руки под шортами.
— Алис... — шепчет она, не всерьёз. Но сестра лишь глухо мурлычет в ответ, плотнее сжимая её и легонько кусая бок. Кристина вздыхает.
«А ведь школьный ужас был совсем недавно. Ещё в июне...» — мысль приходит внезапно. И вместе с ней — образ: школьный актовый зал, толпа выпускников. Она и Алиса — в одинаковых платьях, с ленточками через плечо. И взгляды. Не родственные. Не доброжелательные.
Те, кто когда-то дружил с ними — отвернулись. А те, кто и раньше презирал — просто обнажили зубы. Сцена, как ожог: коридор, и шестилетней давности видео, за которое их сделали изгоями. Глупость. Жестокость. Тогда это было больно. Сейчас — уже почти привычно. Они вдвоём. И всегда были вдвоём.
Грудь Алисы прижалась к животу, и Кристина почувствовала, как неровно сестра дышит. Она явно не спит. Только притворяется.
— Ну и что ты тут устроила? — лениво спрашивает она, чуть выгибаясь под тяжестью. — Думаешь, если зарыться, то я не проснусь?
Алиса отвечает тихим, довольным поскуливанием, и вдруг проводит языком по её коже — медленно, от пупка до рёбер.
Кристина вздрагивает и сразу же делает то, что собиралась минуту назад: с полным хладнокровием берёт её за плечи и сталкивает вниз с кровати.
Алиса с характерным звуком — «хрясь» — падает на мягкий коврик.
— Эй! — возмущённый голос снизу. — За что?!
— За то, что живот ноет, — отвечает Кристина, вставая и по пути прихватывая шорты. — И за то, что я хочу в туалет. А не могу, потому что ты на мне лежишь, как мешок котов.
Она небрежно бросает плед на кровать и босыми ногами идёт по скрипучему полу. В шортах и майке с выцветшим изображением танцующей ведьмы. Волосы пушатся от сна, и на щеке ещё
Угостил соседку