дверь, потому что свежий воздух, из коридора проникает внутрь комнаты».
Аня все еще не была ни убеждена, ни успокоена, однако, спокойствие старухи, казалось, успокаивало ее волнение. Она закрыла, за собой дверь и подошла к большой старомодной кровати.
— Если хочешь, можешь остаться со мной, — фрау Хильда накинула одеяло. — Ты будешь чувствовать себя в безопасности, и, может быть, впервые за много лет, я не буду мерзнуть ночью.
Девушка не была уверена, стоит ли спать, со старухой в своей постели, но дрожь пробежала, по ее спине при мысли о возвращении в одинокую комнату, и шаги казались ей ужасными. Она медленно проскользнула, под широкое теплое одеяло.
Она повернулась спиной к фрау Хильде и попыталась заснуть. Лампа погасла.
Ночной сюрприз...
Аня проснулась посреди ночи, чувствуя специфический запах дыхания фрау Хильды прямо у своего лица, а ее костлявое тело очень близко к ней, даже давя на ее ягодицы и спину. Она была удивлена этой внезапной близостью. Еще больше ее удивило ощущение обдувающего ее тепла и тот факт, что ее голова покоилась не на удобной подушке, как раньше, а на руке старухи, подпираемой под ней.
— Ох. Неудержимый стон сорвался с ее губ, еще до того, как она успела полностью проснуться, хотя источник всеохватывающих волн тепла медленно начал достигать ее разума.
Фрау Хильда не только давила на нее всем телом. Когтистые руки старухи сжимали упругую, большую грудь Ани, крепко вдавливаясь в молодую, сочную плоть сисек. Тонкие, длинные пальцы с заостренными желтыми ногтями обхватывали два идеальных полушария, как добыча паука. Фрау Хильда, однажды сомкнув когти на великолепных грудях Ани, медленно, с любовью поглощала их упругую форму, крепко и глубоко массируя нежную плоть.
— Фрау... Мм... Хильда! Аня медленно приходила в себя, захлестнутая очередной волной жара и неведомого доселе плотского наслаждения.
Старуха, прильнувшая к ней сзади, однако, не отпускала. Липкий язык скользнул по обнаженной мочке уха девушки и не переставал ласкать ее, как только сухие губы фрау Хильды сомкнулись на ней. Ее когтистые руки также перешли в наступление, когда толстые желтые ногти указательных пальцев нашли соски Ани, пронизывающие ее тонкую блузку, и начали безжалостно тереть их, сразу же нанося состояние полной твердости и твердости.
Твердые ногти, постоянно царапающие ее набухшие, эрегированные соски, заставили глаза Ани потемнеть от удовольствия, ее тело сдалось и согнулось, выталкивая грудь прямо в руки старухи, в то же время пытаясь прижать голову назад, обнажая стройную, нежную кожу ее шеи, в которую мгновенно вдавился голодный рот фрау Хильды. Сильно сосать.
Фрау Хильда застонала, увидев прекрасный засос, оставленный ее губами на дрожащей шее девушки, и провела своим липким языком, по стройной фигуре, облизывая гладкую кожу с почти извращенным удовлетворением в глазах. Она была бесконечно возбуждена, едва в состоянии контролировать свое дыхание, держа сладострастную девушку наконец в своих руках. Наконец-то она могла безнаказанно ласкать и массировать эти большие, идеальные сиськи. Она тяжело дышала, от возбуждения, незабываемо теребя и царапая соски Ани, набухшие до предела, так жаждущие вновь обретенного возбуждения и ласк.
Охваченная безграничным желанием, костлявая, сухая рука оторвалась, от груди Ани и скользнула под ночнушку, расползаясь по ее гладкому животу, нежно массируя молодое, упругое тело. Прикосновение грубой старой руки к нежной коже девушки было интенсивным переживанием, для обеих женщин. Фрау Хильда хрипло застонала в ухо Ане и сильнее прижалась животом к стройной попке девушки, желая ощутить ее всем своим телом. Пока она поглощала ее, она продолжала пожирать ее и без того очень мокрую шею, не в силах устоять перед нежной, стройной формой.
Эта блаженная участь - быть ИХ рабыней