Все смеялись, болтая о супружеских радостях. Мать рассказывала, что мало кто из знакомых ей женщин доволен своей судьбой. Будет ли счастлива Кларисса? Да, буду ли я счастлива? Они подшучивали надо мной по поводу моего счастья, шептались и бормотали, подтрунивая надо мной. Я была слишком молода, чтобы это понять, и они смеялись над моей растерянностью.
— В свой час ты узнаешь об этом, — сказал мой отец. Мать улыбнулась и понимающе кивнула. Пригубив вино, она снова кивнула и сказала, что желает, чтобы поскорее наступил день бала.
Через несколько дней приехала моя кузина Гертруда. Я была так счастлива снова увидеть ее! Мы часами беседовали в саду, и я постоянно вспоминала нас вдвоем вместе с конюхом Линчем. Кузину забавляла моя неуверенность в том, что я выхожу замуж.
— Он очень милый, — сообщила она, и улыбнулась, спросила, нахожу ли я ее красивой. Это Гертруда говорила о своем ухажере, добавив, что тоже скоро выйдет замуж. Кузина сказала, что ее муж обеспечит ей приличный доход и что она намерена заполучить множество драгоценностей.
— Жемчуг, много жемчуга, — добавила она. — Обожаю жемчуг.
Мне показалось, что Гертруда вполне довольна своими перспективами. Она все время расспрашивала меня о Линче. Он все еще служит на конюшне? Развлекалась ли я с ним все эти месяцы? Кузина настаивала, что я непременно должна ей все рассказать, и наконец, я поведала о том, что застала конюха вместе со своей матерью. В ответ моя родственница лишь покачала головой и рассмеялась.
— Что ж, я совсем не удивлена.
Затем она потребовала от меня рассказать ей всё-всё-всё о Найджеле, что я и сделала, но наотрез отказалась делиться с ней подробностями о своих интимных отношениях с отцом. Гертруда молча слушала, пока я говорила, а потом стала целовать и ласкать меня.
— Я часто вспоминала о тебе, — шептала она, лаская мою грудь и попку. Просунув руку под платье, она исследовала пальчиком мою влажную расщелинку. — Хочешь кончить?
Да, я хотела, я очень хотела, и вздрогнула, когда кузина пощекотала мое потаенное местечко. Она мечтательно улыбалась мне, наблюдая за моими трепетными движениями. Потом мы отправились в мою комнату, где ей захотелось начать снова, и на этот раз она заставила меня стоять перед ней, раздвинув ножки, пока порхала пальцами между моими бедрами. Тут внезапно открылась дверь, и вошла одна из служанок. Гертруда крепко схватила меня.
— Не двигайся! — приказала она. Я не смотрела на горничную. Я избегала ее взгляда, мне не хотелось ее видеть. Как я ненавидела эту девушку, эту служанку, которая посмела открыть сейчас двери! Наконец она ушла, а кузина посмеивалась, заставляя меня вновь и вновь истекать любовным нектаром. После того, как все закончилось, я должна была облизать ее пальцы, и она не отпустила меня, пока я этого не сделала.
За день до бала приехал дядя Джеральд. Столько же лет прошло с тех пор, как я видела его в последний раз! Как всегда, он был весел; с порога сказал, что рад меня видеть. Я же вспомнила свое детство, те времена, которые мы проводили вместе. Неужели я при этом покраснела? Дядя Джеральд улыбнулся, обратив на меня свои веселые глаза, и облизнул губы. В моей памяти всплыли воспоминания о его члене, таком твердым и горячим в моей руке; я вспомнила, как мой дядюшка извергается, его раскрасневшееся лицо, и звенящие звуки страсти, рождающиеся в его горле. Как же он обожал, чтобы я держала в своей ладони его ядра, когда он кончает! Теперь же он
Свадьба