руками. Платья. Юбки. Шелковые блузки. Колготки. И снова — белье, но уже более изощренное, с бантиками, рюшами, из тончайшего шифона и кружева.
— Надень это, — тетя указала на одно из платьев — простое черное, облегающее, до колена. — Мы ужинаем дома. Я хочу видеть тебя соответствующе одетой.
Я надела платье. Оно обтягивало бедра, подчеркивая их округлость, которую я начала замечать. Грудь, правда, по-прежнему оставалась плоской, и ткань обвисла на ней складками. Я смотрела на себя в зеркало. Длинноволосое существо с размытыми чертами в женском платье. Чужак.
Она вошла в комнату, держа в руках два небольших мешочка из плотной ткани с ремешками.
— Чтобы платье сидело идеально, — сказала она, и в ее глазах блеснул огонек. — Надо создать нужную форму.
Она велела мне снять платье. Затем приложила мешочки к моей груди и туго затянула ремешки на спине. Внутри что-то мелкое и тяжелое перекатывалось. Это были специальные силиконовые вставки, имитирующие вес и форму небольшой, но упругой женской груди.
— Вот так. Теперь твое тело не подведет.
Я снова надела платье. Теперь оно сидело безупречно, обрисовывая изящные изгибы там, где их раньше не было. Я смотрела на свое отражение, и в груди что ёкнуло — странная смесь отвращения и гордости. Я выглядела... правильно. Так, как хотела она.
За ужином я сидела напротив нее, стараясь не смотреть в ее глаза. Мои новые «груди» давили на ребра, напоминая о своем весе при каждом движении. Юбка платья задиралась, обнажая кружевные трусики и чулки, которые она велела надеть.
— Ты прекрасно выглядишь, — констатировала она, отрезая кусок стейка. — Скоро мы начнем выходить в свет. Тебе нужно привыкнуть к вниманию.
Она говорила о моем будущем так, будто планировала карьеру. Только карьера эта была карьерой ее личной, домашней шлюхи. Трансформированного племянника, ставшего ее игрушкой.
После ужина она разрешила мне снять платье и «груди», но велела надеть новый комплект белья — розовый, с оборками.
— Спи. Завтра у нас важный день. Магдалена возвращается. И я хочу, чтобы ты показала ей, чему научилась за это время.
Я легла в кровать, ощущая шелк на коже и тяжесть внизу живота от ее утренней «спермы». Я уже почти не помнила вкус обычной еды. Мое тело жило ее подачками, ее унижением, ее волей. И самое страшное было в том, что мне начало это нравиться. Я засыпала, потирая свои распухшие, чувственные губы и мечтая о том, чтобы завтрашнее утро наступило быстрее.
Магдалена прибыла вечером. Ее появление в нашей гостиной было подобно появлению хищницы, входящей в свою клетку. Она была в длинном плаще, который сбросила, открыв тот самый кожаный комбинезон, что врезался в мою память. Ее взгляд сразу же нашел меня, сидящую в углу на пуфе в своем новом шелковом халатике, под которым скрывалось розовое кружево.
— Алиса, дорогая, — ее бархатный голос прозвучал как purr большой кошки. — Я вижу, твой цветочек распустился.
Тетя улыбнулась, наливая ей вина.
— Он старается. Жаждет твоего одобрения.
Магдалена подошла ко мне, взяла меня за подбородок и заставила поднять голову. Ее пальцы были холодными.
— Открой рот.
Я послушно разомкнула свои все еще пухлые, чувственные губы. Она внимательно изучила их, проверила язычок.
— Хорошая работа. Готов к настоящей пище. Пойдем.
Она взяла меня за руку и повела за собой, не в гостиную, а в спальню тети. Комната была погружена в полумрак, пахло дорогим постельным бельем и ее духами. Магдалена отпустила мою руку и начала медленно расстегивать свой комбинезон. Сердце заколотилось где-то в горле, предвкушение сжало живот в тугой узел.
Комбинезон упал на пол. Под ним не было белья. И это
развратные шлюшки