был уже не искусственный ремешок. Между ее мускулистых, сильных бедер росло, нет, висело нечто монструозное. Настоящее. Плоть и кровь. Огромный, толстый, с темной, почти черной кожей, пронизанный толстыми венами. Он был тяжелым, массивным, и его головка, размером с кулак, уже была влажной, блестящей от смазки. Два яйца, величиной с крупные сливы, тяжело покачивались в мошонке.
Я ахнула, отшатнувшись. Фантазии, картинки, силиконовые имитации — все это было детскими игрушками по сравнению с этой устрашающей, животной реальностью.
— Не бойся, — Магдалена улыбнулась, и в ее улыбке не было ничего доброго. — Он не укусит. Если ты будешь хорошей девочкой.
Она легла на широкую кровать, откинувшись на подушки. Ее член гордо возвышался над плоским животом, будто живое, дышащее оружие.
— Подойди. На колени. И покажи мне, чему тебя научила твоя тетя.
Ноги подкосились сами собой. Я поползла к кровати на коленях, как зверь, привлеченный запахом добычи. Запах был густым, мускусным, первобытным. Он пьянил сильнее любого вина.
— Целуй его. Приветствуй должным образом.
Я прильнула губами к основанию его ствола. Кожа была горячей, почти обжигающей, упругой. Я целовала его, ведя губами вверх, к головке, облизывая выступающие вены, чувствуя их пульсацию на языке. Я вдыхала его запах, заполняя им себя, стараясь запомнить каждую пору, каждую шероховатость.
— Глубже, — скомандовала она.
Я взяла головку в рот. Она едва поместилась, растянув мои губы до предела. Я подавилась, слезы брызнули из глаз. Смазка, густая и соленая, хлынула мне в горло.
— Глотай, шлюха! — ее рука схватила меня за волосы, прижав к себе.
Я глотала, давясь, слюна и слезы текли по моему лицу. Я была унижена, растоптана, но возбуждение, дикое, всепоглощающее, сжигало весь стыд. Я сосала его с яростью, с отчаянием, с благодарностью. Мои длинные волосы прилипли к ее животу, к моему лицу.
— Да... вот так... хорошая девочка... — она стонала, ее бедра начали двигаться, неглубоко, но властно трахая мой рот.
Я потеряла счет времени. Существовал только он — этот член, его вкус, его запах, его размер, разрывающий мне рот и горло. Я научилась дышать носом, научилась расслаблять гортань, принимать его все глубже. Я стала инструментом для ее удовольствия, и в этом была моя единственная цель.
Внезапно она оттолкнула меня. Я упала на спину, захлебываясь воздухом, вся в слюне и слезах.
— Перевернись. На четвереньки. Пора перейти к главному уроку.
Я послушно перевернулась, подняв свою новообретенную, округлую попку в ее шелковых трусиках. Я слышала, как она встала с кровати, как подошла ко мне сзади. Я чувствовала на своей коже жар ее тела, жар ее члена.
Одним резким движением она сорвала с меня трусики. Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи.
— Расслабься, — прошептала она, и я почувствовала, как огромная, мокрая головка уперлась в мое запретное, нетронутое отверстие.
Я зажмурилась, готовясь к боли. Но боли не последовало. Вместо этого я почувствовала странную, леденящую прохладу, разливающуюся по всему телу от точки ее прикосновения. Ее пальцы щелкнули у меня в районе копчика, и мое тело обмякло, стало податливым, как теплый воск.
— Мои маленькие хитрости, — усмехнулась она. — Чтобы твоя первая встреча с настоящим мужчиной запомнилась только удовольствием.
И она вошла в меня. Медленно, неумолимо, раздвигая, заполняя, распирая до самого горла. Не было боли. Был шок от полноты, от глубины, от осознания того, что внутри меня находится эта громадина. Я чувствовала каждый сантиметр, каждую пульсирующую вену. Она вошла в меня полностью, и ее яйца тяжело легли на мои ягодицы.
Она замерла на мгновение, давая мне привыкнуть.
— Ну как, шлюшка? Нравится? Нравится, когда тебя наполняют по-настоящему?
Игрушка старшеклассников (продолжение "Переломного уикэнда"). Нулевые уроки