Объясняй. Это что за новый способ стирки? Или у тебя просто не было салфеток?
Его взгляд умоляюще скользнул по лицу сестры, но встретил лишь холодную, жёсткую злость.
Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий, писклявый звук, похожий на мяуканье испуганного котёнка.
— Извини... — прошептал он, голос дрожал.
Настя скрестила руки на груди, её взгляд стал ещё тяжелее.
— Извини? — она фыркнула. — Серьёзно? Ты кончаешь в моё бельё, а потом говоришь "извини"? Так или ты сейчас всё объясняешь внятно, или я это всё покажу твоим родителям.
При словах "родителям" лицо Гриши побелело, как мел. Его член, и так уже опавший от страха, съёжился ещё сильнее.
— Нет, не надо родителям, — его голос сорвался на визгливый шёпот. — Пожалуйста...
Он инстинктивно дёрнулся, желая встать и умолять её, но резко вспомнил, что на нём лишь полотенце, и замер на краю кровати. Но было поздно. В этот короткий миг, когда он двигался, полотенце сползло, и Настя успела заметить гладко выбритый пах и отчётливые, внушительные очертания его члена, всё ещё скрытые тканью, но уже ясно говорившие о его размерах и толщине. Её гневная маска на мгновение дрогнула. В глазах мелькнуло не ожидание объяснений, а внезапное, острое любопытство. Даже... интерес. Она вдруг поняла, что у её брата действительно огромный член, не такой, как у её прошлых парней. И ей дико, до потери пульса, захотелось увидеть его полностью.
— А знаешь, — сказала она, и в её голосе вдруг появились новые, опасные нотки — мне всё равно на твои извинения. Я просто расскажу твоим родителям всё.
Она сделала вид, что разворачивается к выходу.
— НЕТ! — Гриша крикнул так громко, что она вздрогнула. — Не говори! Я сделаю что угодно! Что угодно, только не говори им!
Он смотрел на неё широко раскрытыми, полными отчаяния глазами, полностью во её власти. Настя медленно обернулась, её взгляд скользнул с его перекошенного от страха лица вниз, к полотенцу, и снова вверх.
— Что угодно? — переспросила она тихо, и в комнате повисло напряжённое молчание.
— Да... — выдавил Гриша, его голос был хриплым от страха и нарастающего возбуждения. — Что угодно...
Настя коварно улыбнулась, её глаза сверкнули торжеством и азартом. Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними.
— Хорошо, — её голос прозвучал резко и чётко, как удар хлыста. — Тогда покажи свой член. Только с кровати не вставай.
При этих словах по телу Насти пробежала волна жара. Она явно ощутила, как её киска мгновенно увлажнилась, а соски затвердели и набухли, упираясь в кружевные чашечки лифчика под белой блузкой. Лёгкая дрожь пробежала по её бёдрам.
Гриша, словно робот, отключивший собственный мозг, механически убрал полотенце. Его взгляд был пустым, подчинённым лишь её приказу. Он взял свой полувялый ещё член в ладонь и начал медленно дрочить, глядя на Настю широко раскрытыми, почти невидящими глазами.
Настя замерла, её дыхание стало глубже. Она смотрела, как под его пальцами плоть оживает, наливается кровью, превращаясь в нечто огромное и пугающее. Её взгляд скользил по каждой детали:
Длина: Он казался ей невероятно длинным, на лобке, яйцах и самом стволе не было волос, что делало его ещё больше.
Толщина: Его ладонь с трудом обхватывала толщину ствола. Солидная, тяжёлая плоть, на которой проступали синие вены.
Гладкость: Кожа, лишённая волос, выглядела неестественно нежной и гладкой, бархатистой, что странно контрастировало с его звериными размерами. Это заставляло её бессознательно лизнуть пересохшие губы.
"Боже... Большой... Гладкий... Толстый..." — пронеслось в её голове. Она машинально сравнивала его с теми, что видела раньше. Парни из её прошлого казались теперь мальчишками, игрушками.
Сутра на столе