Гришу, её ладони упёрлись в его мощную грудь, когда она почувствовала, как огромная, упругая головка его члена давит на её нежный вход.
— Отпусти! — крикнула она, но в её голосе уже не было прежней силы, лишь испуганная, прерывистая дрожь.
Гриша, как в тумане, не слышал её. Его сознание было затуманено животным инстинктом и годами подавленного желания. Он мощно, одним резким движением бёдер, вогнал свой член в неё.
Настя вскрикнула — коротко и пронзительно. Её узкое, неподготовленное влагалище с болью растягивалось, чтобы вместить его невероятную толщину. Было тесно, жгуче и непривычно глубоко. Слёзы выступили на её глазах от неожиданной боли.
Для Гриши же это было погружение в рай. Её внутренности были обжигающе горячими, влажными и невероятно тугими. Они обхватили его член с такой силой, будто пытались выжать из него всё и сразу. Волны сладкого, почти болезненного удовольствия прокатились по всему его телу.
— Боже... Насть... — он прохрипел, замирая на мгновение, боясь пошевелиться.
Но инстинкты взяли верх. Он начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, прислушиваясь к её тихим всхлипам. Но с каждым движением боль Насти начала отступать, уступая место новым, странным ощущениям. Его член, скользя внутри, задевал какие-то неведомые ей до сих пор точки. Чувство заполненности, было пугающим и пьянящим одновременно.
Гриша, видя, что она перестала сопротивляться, ускорился. Его мощные бёдра работали как поршни, загоняя его в неё всё глубже и сильнее. Он смотрел, как её лицо искажается от смеси боли и нарастающего удовольствия, как её грудь колышется в такт его толчкам.
Настя обняла его за шею, её ноги инстинктивно обвились вокруг его поясницы, притягивая его ещё ближе. Её стоны стали громче, уже не от боли, а от нарастающего, неконтролируемого возбуждения. Внутри неё всё горело, сжималось и пульсировало вокруг его члена.
— Я... я сейчас... — простонал Гриша, чувствуя, как подходит к краю.
Он не хотел кончать внутрь. Последние остатки разума кричали ему об этом. С огромным усилием он вытащил свой член из её тугой, мокрой плоти, которая сжалась в пустоте, и тут же обдал её низ живота и лобок горячими, густыми струями спермы.
В тот же миг когда член покинул влагалище волна оргазма накрыла и Настю. Её тело затряслось в конвульсиях, её киска судорожно сжималась, выплёскивая на простыню свои собственные соки. Она закусила губу, чтобы не закричать, а её глаза, в которых были слёз, оставались прикрыты.
Гриша лежал на спине, тяжело дыша. Его тело было расслаблено, разум затуманен удовлетворением и лёгким шоком от произошедшего. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Настю, ожидая увидеть в её глазах то же смятение, что чувствовал сам.
Но вместо этого она резко поднялась с кровати. Её движения были отрывистыми, резкими. Она даже не посмотрела на него, не попыталась прикрыть своё тело. Её лицо было каменным, лишь тонкие ноздри слегка раздувались.
— Ненавижу... Молись теперь— её голос прозвучал тихо. В нём не было истерики, не было слёз. Была лишь чистая, концентрированная ненависть.
Она не стала ничего искать. Она просто повернулась и вышла из комнаты, оставив дверь распахнутой. На полу у кровати остались валяться её белые трусики.
Он ожидал гнева, слёз, даже крика. Но не этого. Не этой леденящей тишины и этих двух слов, которые впились в него острее любого ножа.
А Настя, прислонившись спиной к закрытой двери своей комнаты, дрожала. Но не от отвращения. Её тело всё ещё горело, её киска пульсировала, напоминая о той боли, которая так странно и быстро перетекла в нечто ослепительно-яркое, в оргазм, который вырвался из неё почти против её воли. "Мне понравилось." Эта мысль была ужаснее всего. Она
Незабываемая ночь с моим двоюродным братом