так на улицу, под его присмотром, и ловить взгляды прохожих. Некоторые морщились, другие смотрели с интересом. Но я видела только его гордый взгляд. Я носила его marks как самую дорогую одежду, как тайный знак избранности.
А на следующее утро я мылась с особым трепетом. Смывая жидкость, я как бы запечатывала его эссенцию внутри себя, навсегда. Вода уносила видимое, но оставляла суть — память о тотальном принятии.
Я стала его самым успешным проектом. Но для меня это было не про деньги или славу. Это было про то, как я, наконец, нашла своё место. Своё предназначение. Быть его голосом, его творением, его Офой. И в этом была совершенная, абсолютная свобода.
Глава 24: Зверь
Концерт отгремел оглушительным триумфом, оставив в воздухе вибрирующую тишину, что была громче любых аплодисментов. Адреналин пел в крови диким, первобытным хором, вспышки камер слепили, оставляя на сетчатке пляшущие пятна, а взгляды — не осуждающие, а жадные, пожирающие, полные тёмного любопытства и признания — обволакивали меня плотнее, чем любое платье. Я была не человеком на сцене, а существом, сотканным из звука, плоти и воли моего Хозяина. Зверем. Его зверем, выпущенным на время из клетки, но не забывшим руки, что его приручили.
И самое странное, самое пьянящее началось после, в полумраке приватной зоны, где собрались самые преданные, те, кто купил не просто музыку, а миф. Воздух был густ от дорогих духов, пота и электрического ожидания. Ко мне подошла группа — парень с ирокезом и девушка с глазами, горящими одержимостью. Они выложили на стол виниловую пластинку с моим альбомом, их пальцы дрожали от возбуждения.
—Ваша музыка... она перевернула всё внутри, — прошептала девушка, её голос сорвался. Парень, пытаясь казаться уверенным, добавил:
—А этот хвост... это гениально. Можно... можно хотя бы одним пальцем?
Я обернулась к ним, и чувство, что поднялось из глубин, было древним и острым. Мой взгляд, должно быть, стал настоящим, диким — не взглядом певицы, а взглядом из глубины клетки, где тлеет неугасимое пламя то ли свободы, то ли абсолютной принадлежности. Я не сказала ни слова. Просто смотрела, позволив этому зверю внутри выглянуть наружу — зверю, который знает только одного хозяина. Внутреннее рычение.
Они замерли. Улыбка сползла с лица парня, сменившись настороженностью, почти инстинктивным страхом. Девушка отвела глаза, её щёки залились румянцем смущения. Они что-то пробормотали про извинения и почти побежали прочь, растворившись в толпе, оставив на столе нетронутый винил.
И мне дико понравилось это. Понравилась эта внезапная, животная сила — не моя, а его, отраженная во мне. Сила его дрессированной сучки, которая одним лишь взглядом может заставить отступить. Это была не власть над ними — это была власть над их восприятием меня, власти, которую он мне даровал.
И пока я стояла там, всё моё существо наслаждалось от этого осознания, низ живота сжался влажным, томительным спазмом. Я постоянно была в течке, влажной и готовой для него, и этот инцидент лишь подлил масла в огонь. Каждый взгляд, каждый шёпот за спиной были лишь напоминанием о том, кому я на самом деле принадлежу, и это заставляло меня хотеть его ещё сильнее — его прикосновений, его команд, его одобрения. Я была его проекцией, его творением, и в этом была моя самая разрушительная и самая созидательная сила.
И когда он предложил новую игру, его голос был спокоен и размерен, но в глубине глаз плясали знакомые искры творца, готовящегося к очередному шедевру. Мы сидели в гостиной, я у его ног, положив голову ему на колени, а его пальцы медленно перебирали мои волосы.
Рассказы плохой девчонки. Рассказ N1. Воспитание строптивого