— фыркнула Сара, и разговор на этом закончился. Но я чувствовала на себе взгляд Сергея еще долго. Он наслаждался этим.
Стыд достигал апогея, когда он при ней позволял себе «ласки». Мог шлепнуть меня по ягодице, когда я проходила мимо. Или притянуть к себе и впиться в губы в долгий, влажный поцелуй прямо за завтраком. Я видела, как Сару передергивает от отвращения, но в ее глазах читалось лишь презрение ко мне — «наглая шлюха», — но никак не к отцу. А я краснела, отводила взгляд.
Вера тем временем все больше липла ко мне. Она заметила изменения — пирсинг, тату, неестественно пухлые губы.
— Ого, Дианка, да ты решила преобразиться! — удивлялась она, рассматривая мою татуировку. Я лгала, что это просто захотелось чего-то нового, что это круто.
Но самое страшное случилось в метро. Мы возвращались из бара, она была навеселе, я — в напряжении, как всегда. Вагон был полупустой, мы сидели. Она болтала ни о чем, а потом ее рука вдруг скользнула мне под юбку. Сзади. Я замерла, парализованная ужасом. Ее пальцы нащупали резинку трусиков, а потом… анальное отверстие. Я была в ужасе. Мое тело стало ледяным. Она не полезла дальше, не стала искать вагину, которой не существовало. Ее пьяный мозг, видимо, счел это достаточным. Но она попыталась просунуть палец внутрь. К счастью, резкий толчок вагона и инстинктивное сжатие мышц помешали ей.
Тогда она медленно, с пьяным хихиканьем, вытащила палец, поднесла его к своему рту, облизала и сказала, глядя на меня мутными глазами:
— Просто обожаю женские попки. Такие, как у тебя… пышные, сочные.
И она чмокнула меня в губы, оставив на них влажный, липкий след от своего же пальца.
Я сидела, не двигаясь, а внутри все обваливается в черную, бездонную яму. Она трогала меня там. Там, куда имел право только он. И она сделала это так… по-хозяйски. И самое ужасное было то, что в этот момент я понял — для всего мира я ею и была. Красивой, доступной дырочкой. Для Сергея, для Веры, даже для случайных прохожих. И мое «нет», мой ужас, мой стыд — никого не интересовали. Я была телом. Попкой. Сочной, пышной попкой. И неважно, что было спрятано спереди. Главное было — сзади.
За полтора года я пыталась бороться. Тайком, украдкой от Сергея, я начала качать пресс, отжиматься, делать упражнения с бутылками воды вместо гантелей. Глупая, наивная надежда — что мышцы смогут купировать действие женских гормонов, что я смогу сохранить хоть крупицу мужественности под этой размягчающейся плотью.
И что-то даже прорезалось. Кубики на животе, упругие мышцы на руках. Но мое тело, перепрограммированное химией, было слишком податливым. Мышцы не рельефом лежали поверх жира, а тонули в нем, создавая лишь общую упругость, которую все равно принимали за женскую спортивность. А потом Сергей заметил. Не сказал ни слова. Просто купил мне набор женской спортивной одежды — обтягивающие лосины, яркие топы, открывающие живот.
— Раз уж решила подкачаться, делай это красиво, — сказал он, и в его глазах читалось насмешливое удовольствие. — Будешь ходить в зал. Как все нормальные девушки. Будешь красивой и подтянутой. Для меня.
Мои тайные тренировки стали явными. И еще одним элементом моего образа. Я занималась в зале, окруженная другими девушками, чувствуя их взгляды на своей спине, на своей упругой, благодаря гормонам и упражнениям, попе. Я была для них одной из них. И это было хуже любой клетки.
Сергей, как всегда, оказался прав. Она липла ко мне все сильнее. Наши «девичьи» игры перешли все границы. Она то неожиданно хватала меня за грудь со