— фыркнула Сара, и разговор на этом закончился. Но я чувствовала на себе взгляд Сергея еще долго. Он наслаждался этим.
Стыд достигал апогея, когда он при ней позволял себе «ласки». Мог шлепнуть меня по ягодице, когда я проходила мимо. Или притянуть к себе и впиться в губы в долгий, влажный поцелуй прямо за завтраком. Я видела, как Сару передергивает от отвращения, но в ее глазах читалось лишь презрение ко мне — «наглая шлюха», — но никак не к отцу. А я краснела, отводила взгляд.
Вера тем временем все больше липла ко мне. Она заметила изменения — пирсинг, тату, неестественно пухлые губы.
— Ого, Дианка, да ты решила преобразиться! — удивлялась она, рассматривая мою татуировку. Я лгала, что это просто захотелось чего-то нового, что это круто.
Но самое страшное случилось в метро. Мы возвращались из бара, она была навеселе, я — в напряжении, как всегда. Вагон был полупустой, мы сидели. Она болтала ни о чем, а потом ее рука вдруг скользнула мне под юбку. Сзади. Я замерла, парализованная ужасом. Ее пальцы нащупали резинку трусиков, а потом… анальное отверстие. Я была в ужасе. Мое тело стало ледяным. Она не полезла дальше, не стала искать вагину, которой не существовало. Ее пьяный мозг, видимо, счел это достаточным. Но она попыталась просунуть палец внутрь. К счастью, резкий толчок вагона и инстинктивное сжатие мышц помешали ей.
Тогда она медленно, с пьяным хихиканьем, вытащила палец, поднесла его к своему рту, облизала и сказала, глядя на меня мутными глазами:
— Просто обожаю женские попки. Такие, как у тебя… пышные, сочные.
И она чмокнула меня в губы, оставив на них влажный, липкий след от своего же пальца.
Я сидела, не двигаясь, а внутри все обваливается в черную, бездонную яму. Она трогала меня там. Там, куда имел право только он. И она сделала это так… по-хозяйски. И самое ужасное было то, что в этот момент я понял — для всего мира я ею и была. Красивой, доступной дырочкой. Для Сергея, для Веры, даже для случайных прохожих. И мое «нет», мой ужас, мой стыд — никого не интересовали. Я была телом. Попкой. Сочной, пышной попкой. И неважно, что было спрятано спереди. Главное было — сзади.
За полтора года я пыталась бороться. Тайком, украдкой от Сергея, я начала качать пресс, отжиматься, делать упражнения с бутылками воды вместо гантелей. Глупая, наивная надежда — что мышцы смогут купировать действие женских гормонов, что я смогу сохранить хоть крупицу мужественности под этой размягчающейся плотью.
И что-то даже прорезалось. Кубики на животе, упругие мышцы на руках. Но мое тело, перепрограммированное химией, было слишком податливым. Мышцы не рельефом лежали поверх жира, а тонули в нем, создавая лишь общую упругость, которую все равно принимали за женскую спортивность. А потом Сергей заметил. Не сказал ни слова. Просто купил мне набор женской спортивной одежды — обтягивающие лосины, яркие топы, открывающие живот.
— Раз уж решила подкачаться, делай это красиво, — сказал он, и в его глазах читалось насмешливое удовольствие. — Будешь ходить в зал. Как все нормальные девушки. Будешь красивой и подтянутой. Для меня.
Мои тайные тренировки стали явными. И еще одним элементом моего образа. Я занималась в зале, окруженная другими девушками, чувствуя их взгляды на своей спине, на своей упругой, благодаря гормонам и упражнениям, попе. Я была для них одной из них. И это было хуже любой клетки.
Сергей, как всегда, оказался прав. Она липла ко мне все сильнее. Наши «девичьи» игры перешли все границы. Она то неожиданно хватала меня за грудь со
Импровизация