произнёс он мягко, и моё сердце остановилось. — Куда это ты собралась, милая? И с кем это?
Его взгляд скользнул по Вере, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на лёгкое, скучающее презрение. Он знал. Он знал всё. И он пришёл не для того, чтобы вернуть свою собственность. Он пришёл, чтобы показать, кто здесь хозяин. И чтобы наказать. Затем с тихим шипением шин по мокрому асфальту подкатило ещё несколько чёрных внедорожников. Две, три машины. Двери распахнулись, и оттуда вывалились мужчины. Не просто крепкие — здоровенные, с бычьими шеями, коротко стриженные, с пустыми, привыкшими к насилию глазами. Толи бандиты, толи бывшие заключённые. Восемь человек. Они молча, чётко, отработанным движением окружили нас, отрезав все пути к отступлению.
Запах Сергея смешался с запахом влажной шерсти их курток и металлическим духом угрозы. Вера судорожно сжала в кармане перцовый баллончик, но её рука дрожала. Против этой толпы это был бы смехотворный жест.
— Надо, Диан, учить вас манерам, — голос Сергея был сладок, как сироп, но глаза были ледяными. — И уважению. С Верой. А ты… ты же будущая жена, как никак. Надо вас обеих воспитать как следует. Да, Вер?
Его улыбка растянулась, обнажив идеально ровные, слишком белые зубы. В этой улыбке не было ни капли веселья — только обещание.
Один из здоровяков, с шрамом через бровь, коротким кивком спросил разрешения. Сергей легко, почти небрежно мотнул головой.
— В машину, девочки, — прохрипел шрам. Его громила взял Веру она даже не успела достать балон и он взял под локоть так, что она ахнула от боли. Двое других взяли меня, их пальцы впились в руки как тиски.
Нас грубо затолкали в тёмный салон первого внедорожника. Запах кожи, дорогого табака и чего-то химического, успокоительного. Двери захлопнулись, погрузив всё в полумрак.
— Никаких деревень, никаких побегов, — он сказал мягко, почти с сожалением. — Теперь, милая Диана, твоё воспитание начнётся по-настоящему. И твоя подружка… — он бросил взгляд на бледную, трясущуюся Веру, — получит незабываемый урок гостеприимства.
Измена любимой жены