вы могли бы повременить с супружеством. Но когда молодёжь слушала своих стариков? – Назидательно произнесла Агния Львовна.
– Какая же ты старуха, мамуль! Дима, скажи ей, что она такое говорит? Мама вполне могла бы завести себе любовника. Я даже не возражала бы, Дмитрий Николаевич, поделиться тобой с maman. Признайся, милый, тебе нравится твоя будущая тёща?
– Положа руку на сердце, Агния Львовна, вы мне... – вкрадчивым тоном начал было Дмитрий Николаевич.
– Отчего же на сердце, Димочка? – С усмешкой заявила Надя, решительно перебивая жениха, – когда лучше так.
Надежда, взяв руку Стыковского, перенесла её на колено матери, удерживая её некоторое время.
– Мамуль, ты ведь не будешь возражать если вам, на всякий случай, сойтись поближе с Димой. Мало ли что?... Вдруг моя беременность в дальнейшем не позволит слишком часто принимать в своей постели мужа, а к тебе я не стану ревновать. Об этом и знать никто не будет, только мы втроём и того достаточно.
– Сумасшедшая девчонка! – Наигранно возмутилась Агния Львовна, не стремясь однако избавиться от руки Стыковского. – Об этом даже думать неприлично, не то что делать. Была бы у тебя подруга, куда ни шло. Такое возможно только у простолюдинов во время беременности или болезни жены. Дима, вы что молчите, вы допускаете возможность для меня подобного поступка?
– Отчего же? Не всякий поступок является проступком, – резюмировал Стыковский, чуть сжимая ладонью колено своей любовницы.
– Ещё один ненормальный! – обречённо вздохнула Агния Львовна, отвернув голову от своих попутчиков к окну кареты.
– Вот и чудесно, коли возражений нет. Пусть это будет нашим маленьким семейным секретом, – довольно подытожила молчаливое согласие матери Надежда.
Карета остановилась у парадного входа в Министерство иностранных дел, среди множества других экипажей. В толпе приглашённых они поднялись на второй этаж актового зала. Множество хрустальных люстр под высоким потолком слепили входящих гостей пышного торжества. Военный оркестр весело наигрывал лихую мазурку на антресолях зала.
Из боковой двери в зал прошествовал Министр внутренних дел Дмитрий Алексеевич Милютин со своим семейством. По правую руку от министра шла его супруга – молодая женщина с веером из страусиных перьев с гордо поднятой головой, источая надменное высокомерие на лице.
Хороша чертовка, – отметила про себя Агния Львовна, глядя на неё. Поскромничал Дмитрий Алексеевич, супруга, надо признать, весьма штучный товар, но видно воспитанием не блещет.
Высмотрев в толпе гостей семейство Толмаёвых, Милютин подошёл к Агнии Львовне и радушно поздоровался с ней, скользнув внимательным взглядом по милому личику Нади.
– Агния Львовна! Какими судьбами в наших краях? Не вижу вашего супруга, он с вами – старый вояка?
Остался дома присматривать за немалым хозяйством, Дмитрий Алексеевич. У губернатора дел много, по столичным балам разъезжать недосуг. Вот с дочерью отпустил наведать родные места. Она ведь, как и я петербу́ржка, один институт благородных девиц заканчивали.
– Софья Эдуардовна, – обратился он к супруге, – рекомендую свою давнюю и хорошую знакомую, Агнию Львовну Толмачёву, супругу моего старого приятеля генерал-губернатора Нижнего Новгорода.
– Рада знакомству, – женщина, с пренебрежением взглянув на Агнию, с лёгким кивком головы, равнодушно продолжила движение среди гостей торжественного приёма.
Милютин, понизив голос, с неудовольствием пожал плечами и добавил:
– Завтра, как договорились, к десяти часам жду у себя, – ещё раз тепло взглянув на стоящую рядом с матерью Надежду Кирилловну.
– Кажется, дорогуша, ты ему понравилась, – заметила Агния Львовна дочери. Во всяком случае, Наденька, он тебя признал.
Стыковский приблизился к своим дамам и, предложив руку Агнии, спросил: – Надо полагать, что свидание благополучно состоялось?
– Дмитрий Николаевич, на сколько благополучно для нас, будет ясно завтра.
Первый раз на пати