согласился парень, запуская руку в густую поросль жёстких волос на лобке любовницы. Помяв его, спустился лицом к низу живота.
– Куда ты полез, балбес? Я щекотки страсть боюсь. Мать, что ли, научила языком ворочать в женских гениталиях? Брысь оттудова, извращенец.
– Как хочешь, а наша Фенечка только хихикает, когда Федька её языком донимает подмышками и меж ног. Я по началу гонял их, только эта дура за него замуж собирается, потому и позволяет ему эту сладость.
– А тебе-то почём извесно, что для баб это сладость?
– Ещё бы, Феньку всю трясёт от этого, – меня аж смех разбирает, как слышу их. Я только Федьке велю за сестрой присматривать, чтобы дворовая гопота к ней не приставала.
– Кошмар какой! Непременно поговорю с Зинаидой, – негодующе пригрозила Полина Лаврентьевна. Старший баб ебёт, младшие дристуны тоже не отстают от брата – озабоченная семейка, право.
* * *
К седьмому часу, пролётка привезла чету Стариковых к особняку генерал-губернатора. Поднявшись по мраморным ступеням крыльца к парадному входу в дом, Пётр Селивёрстович покрутил кнопку звонка. Дверь тяжело открылась, их встретил дежурный унтер-офицер губернатора.
– Добрый вечер, Серёжа, – приветствовала его Калерия Евлампиевна. Доложите господину губернатору, что генерал-майор Стариков с супругой просит аудиенции его высокопревосходительства.
– Сей момент, только доложу, – щёлкнув каблуками сапог, Сергей позвонил по телефону. – Позвольте принять ваш салоп madamе, сняв с плеч Калерии верхнее пальто, он повесил его на вешалку в гардероб.
Из дверей столовой навстречу гостям вышла Надежда Кирилловна. Подойдя к Калерии Евлампиевне с очаровательной улыбкой, она радушно пригласила Стариковых в столовую, коснувшись своей щекой щеки Калерии.
– Прошу, проходите, господа, заждались и ужин накрыт. У меня есть отличные новости, не терпится поделиться с вами. Ведь вы являетесь прямыми участниками наших событий, Калюша. Простите, Калерия Евлампиевна, я уж по-простому, как с близкими людьми нашего семейства, – растроганно приобняв за талию Калерию, поправилась Наденька.
– Наконец-то, изволили придти господа хорошие! – в нетерпении воскликнул глава семейства. Мы тут с голодухи помираем, а вас не дождаться.
– Но, рара́, я хотела огласить повод нашего приглашения.
– К черту твой повод, Надюша. Ты хочешь, чтобы твой отец умер с голоду? После ужина сообщишь.
– Успеешь, Надюша, – поддержала своего супруга Агния Львовна. – Там ещё не всё оговорено до конца. Не всё от нас зависит.
– Надеюсь, речь идёт о свадьбе? – попыталась угадать Калерия, опустив руку на колено Надежды Кирилловны. – И это тоже, – подтвердила догадку своей подруги Агния, передавая тарелку с бульоном Петру Селивёрстовичу.
– Не умеешь ты держать интригу, Надюха, – махнул рукой губернатор, недовольно взглянув на жену.
– Так скажи сам, обижено предложила дочь, глядя на отца. Толмачёв разлил вино по рюмкам, стоящим на подносе, присоеденив к ним две рюмки с коньяком для себя и Петра Селивёрстовича.
– Предлагаю выпить за наших детей и за осуществление давней мечты Надежды, а именно – покинуть родительский дом, и съехать как можно дальше с глаз долой. Скажем, к примеру, в Петербург, а там, возможно, за границу с постоянным проживанием.
За столом воцарилось напряжённое молчание.
– Как всё хорошо началось... – хмыкнув, нарушил тишину Пётр Селивёрстович, с недоумением на лице, взирая на окружающих. – Или здесь не та перспектива в карьерном росте для молодого человека, или в столице сразу должность министра предлагают? Абсурд, честное слово, господа.
– Пусть попробуют, – осторожно предложила Калерия – сюда вернуться всегда успеют, – сочувственно
Мою жену трахнули по моей вине