нынче не выходная? Сходи за ней, пожалуйста, Иван Северьяныч.
– Слушаюсь, Полина Лаврентьевна, сей момент приведу, – подхватился старик, скрывшись за дверью женского гардероба.
Через пару минут в вестибюль вышла Зинаида. Шёлковая цветастая шаль, туго стянутая на широких бёдрах крепким узлом, тонкая сигарета в углу накрашенного рта, глубокий разрез на пёстрой юбке до самого бедра. Женщина подошла к Полине Лаврентьевне и поздоровалась.
– Случилось что-то, Полина Лаврентьевна?
– Пока ничего, Зинаида, – успокоила женщину Полина, – я к сестре пришла, и с тобой потолковать хочу.
– Что такое? Я вас слушаю. Николка безобразит? – встревожено глядя в глаза Полины, обеспокоилась Зина, выбрасывая окурок в урну.
– С кем твои младшие целыми днями околачиваются? Кто за ними смотрит без тебя? У меня дочь вот также без присмотра шалавой выросла. Теперь в прислугах спину гнёт у господ. Я всё шибко занята была, а чем девчонка целыми днями занималась и в голове не держала. Ты о чём думаешь, почему няньку детям не наймёшь? Николку твоего вижу порой, Забегает ко мне по случаю. Когда покормлю, когда в койке твою сестру подменю парнишке. А младшие, глядя на старшего, тоже безобразят не по возрасту. Федюшка твою Феню глупостям учит. Глядишь, как в возраст войдут, сама ко мне девчонку приведёшь. А я грех на душу брать не захочу. Первая беременность может оказаться и последней для неё. Моя Стешка прошла через такое, вполне может и не стать матерью. Проблемы Николки я ещё могу пока решить, а вот твоих мальцов уже вряд ли. Решай сама, что для тебя нужнее собственные детки или эта поскудная работа. Ну, ты не обмирай раньше времени, ищи ребятне няньку. Дети ростут, а с ними и проблемы тоже.
– Полина Лаврентьевна, а может, я вам буду платить на детей, пока могу работать здесь? Сколько положите, столько и буду.
– Чудачка, я квартирантов держу, повитухой практикую по случаю, к вам сюда хожу на подработку. Куда мне ещё троих на шею, да и те мал мала меньше? И нянька из меня никакая, свою дочь проворонила. А твой Федюшка подрастёт, ко мне в постель полезет, глядя на брата. Собственно говоря, на месяц я ещё подумаю. Но к вам ходить, Зина, я не могу. Младших ещё размещу у себя в комнате, а уж Николке остаётся только столоваться. Не укладывать же его к себе в кровать. В свои выходные будешь забирать свою малышню домой. А с Николкой заканчивай своё непотребство. Работа у тебя не располагает к общению с ним. И мне показывайся чаще, чтобы не принесла в дом какой заразы. Поняла меня, Зинаида?
– Разумею, конечно, а сколько положите на содержание моих ребятишек, Полина Лаврентьевна?
– Не дороже чем за няньку со стороны. Потом сочтёмся. Постельные мои дела с Николашей в счёт не идут. Парнишка взрослый и мне не во вред здоровью пока. Тебе этого и на работе за глаза хватает.
– Полина Лаврентьевна, для меня сестра ро́дная столько не делает, горестно прошептала Зинаида, скорбно глядя повлажневшими глазами на женщину.
– Не задорма́ берусь, Зин. Может, перед богом за дочь свою грех замаливаю. Как знать, глядишь, из твоей Федосьи смогу сделать, что не смогла сделать из своей. Недаром, её имя «Богом данная». Завтра пусть Николка ребятню ко мне приводит перед занятиями в гимназии. Ступай, Зинаида, кликни мне мою сестру на пару слов.
Зинаида, признательно пожала руку Полины Лаврентьевны, поднимаясь со стула.
– Будет тебе, Зин. Руки-то моешь после своих клиентов? Иди, милая, вон моя Катерина сама идёт.
Катя удивлённо воззрилась на сестру, увидев ту, сидящую
Катя. Пляж.