не кусай. Я её Агаше даю, когда девочке не спится.
Амалия распустила завязки на вороте ночнушки и освободила тугие дыни, белеющие в сумраке матовой белизной.
– Будешь смотреть или пососёшь немного? Только недолго. Время позднее, а завтра мне рано вставать. Полагаю, что её кто-то ещё захочет подержать во рту. А Николаша разрешил тебе забрать меня у него? А то народу набирается многовато для одинокой eine Frau.
Руки Федюшки блуждали по телу тётушки, то замирая на лобке любовницы, то вновь возвращались к пышной груди. Вскоре они стали медленнее скользить по рубашке женщины, дыхание стало спокойнее, чмоканье мягких губ на соске Амалии стало стихать, ресницы смежились и затвердевший сосок покинул Федюшкин рот, оставив влажный след на его подбородке.
Вот и будет с тебя, Федюша, подумала Аля, укладывая груди в широкий ворот ночнушки. От Николаши так быстро не отделалась бы. Всю бы измучил до поздней ночи. Завтра душу отведу с этой Стешей. Катерина вроде бы хвалила её.
***
Катерина сложила в ридикюль все необходимые инструменты для стрижки волос, не забыв захватить с собой листок с образцами фасонов фигурных скобок на лобках клиенток. За дверью послышалась дробь каблучков женской обуви. Торопится моя племяшка, подумала Катя, направляясь к входной двери. Пора бы и Амалии придти на своё свидание с желанной ей любовницей. Лёгкий укол ревности за свою подругу тронул Катерину за живое. Как у них сладится это свидание? Генеральша, видно, неплохо выучила Стешку этому ремеслу если девчонка нисколько не смущается первого общения с незнакомой женщиной. Хотя Амалии не в первой общаться со своей партнёршей после меня и своей хозяйки. И всё же существенная разница в летах между ними вызывает некоторую настороженность. Торопливый стук в дверь прервал размышления Кати. Она сбросила крючок и открыла тяжёлую дверь перед стоящей на пороге Степанидой.
– Куда торопишься, чумовая? Амалия ещё не пришла. Проходи в комнату, покажу где что взять. На кровати простынь и две наволочки. Полотенец на спинке кровати. Пожалуй, я пойду, без меня познакомитесь. Особо здесь не шумите, за стеной соседи живут. Скажи, что твоя хозяйка любит, мягкость в постели или пожёстче?
– Командовать она любит, Катюш, одно слово генеральша а уж как в раж войдёт, делай с ней что хочешь. А что я люблю, это тебя уж не интересует, тётушка?
– Молода ты для меня, Стешк. Подрастёшь, поговорим.
– Амалия, вроде, не моложе тебя, – с ехидцей заметила Степанида, – а желание ко мне имеет. А в постели она требовательная или податливая?
– В сравнении с твоей хозяйкой сама покорность и уступчивость. Женщина интеллигентная, образованная. Не её бы желание сойтись с девицей помоложе, не стала бы тебя предлагать. В нашем борделе для неё путных баб не найти. Одни перестарки и порченые тётки. Обо мне ей не слова. Зачем огорчать женщину. Довольно, Степанида, пойду, пожалуй. Помягче с Алей, она хорошая, сама поймёшь.
Катерина оделась, взяла свой ридикюль и вышла за дверь. Стешка принялась стелить постель, надев наволочки и взбив подушки, уложила их рядом в головах кровати. Чайник был заварен, на столе в пиалке лежала халва, стопка печенья в глубокой вазочке. Рядом бутылка Цимлянского с двумя рюмками, баночка шпротов в масле. В блюде возвышался пышный Саратовский калач, прикрытый вышитой салфеткой.
Какая заботливая тётушка, подумала Стешка. Ещё больше её хочу. В тот же миг в дверь постучали и Степанида пошла открывать. На повторный стук, она откинула накидной крюк и распахнула входную дверь. За порогом стояла незнакомая женщина в шляпке с тёмной вуалью до середины лица. На руках чёрные перчатки, дамский зонт и настороженный
Свояк. Часть 1