ледяное объятие, обволакивает тело снизу вверх, поднимаясь, как волна забвения. Страшно.
Стремглав, не видя ничего, не чувствуя ног, словно одержимая, она оказалась рядом. Схватилась за ее руку – не для поддержки, а для спасения. И острый осколок... уже впился в ее горло. Нет. Не ты. А я.
– Ты должна жить.
– Ты будешь жить.
– Не бойся. Ничего не бойся. Я рядом.
Но они... они лучше и гораздо лучше, чем я. Кто я? Лишь тень прошлого, от которого ты рыдала в подушку ночами, словно пытаясь смыть с себя прошлое.
– Зачем снова это всё?
Всё так быстро завертелось и замерло. Звуки стихли, мир застыл. Этот вертеп остановился. Чья-то занесенная кружка застыла с взметнувшейся пивной пеной над ней, словно застывший во времени водопад. Лицо пьющего исказила гримаса, как маска боли. Девушка застыла у уха своей собутыльницы, став частью этого причудливого, остановившегося мгновения.
Она ощутила ее холодную руку на своей, замерла тоже, с ужасом в глазах. Смотрит в ее голубые, ледяные глаза, в которых отражается весь ее страх, и медленно отводит ее руку от шеи.
Тихо и быстро шепчет на ушко,
послышался тот же мягкий голос, полный боли и раскаяния, словно исповедь грешника.
– Прости меня.
— Прости. Ты была права. Я никто. Но я... всегда помню о тебе. Ты – тот свет, который обжигал. Обжигал до костей. Сжигал полностью. Тебя хотелось убить и любить одновременно.
Она любит ее, и это знание, как тихий, но настойчивый ручей, пробивалось сквозь пелену страха и отчаяния, прорастая в душе. Она не могла без нее, как не могла ни минуты назад, в тот самый миг, когда смерть едва не коснулась ее, коснулась ее грани. Она растворялась в ней, в глубине ее глаз, в бездонности ее души, словно две капли воды, сливающиеся в единое целое, в бесконечность.
Медленно, словно боясь спугнуть это чудо, словно боясь разрушить хрупкое равновесие, она отвела руку вниз. Всё вокруг застыло: место, время, пространство. Шум бара, музыка, смех – всё умолкло, застыло в безмолвном кадре, в вечности. Только они две, две души, встретившиеся в этом вневременном пространстве, в точке абсолютного нуля.
Она взяла ее руку, крепко сжала, словно боясь потерять, словно боясь, что она может испариться в воздухе. И повела за собой. Прочь. Прочь от этой суеты, от этих бездушных лиц, от всех и от всего. Пусть. Будет так, как будет.
«Бордель так бордель», – мелькнула мысль, лишенная всякого осуждения, лишенная страха. Лишь бы быть рядом. Лишь бы чувствовать это тепло, это присутствие, эту жизнь, которая пульсировала в каждой ее клеточке.
Один лишь сон. Один лишь взгляд. И больше ничего не надо. Сквозь пелену сознания, словно пробиваясь сквозь туман, она увидела рассвет. Он был ярким, мутным, но это был рассвет. Надежда.
Не видя вокруг ничего, она шла за ней, ведомая лишь силой этой незримой нити, которая связала их, словно пуповина, ведущая к новой жизни. Будь что будет, лишь бы ты рядом.
Она плакала. Они плакали. Слезы текли по щекам, смывая грязь прошлого, очищая души, как дождь очищает землю.
– Сними... – её голос дрогнул, словно струна, готовая лопнуть.
– Сними. – Она распахнула пальто, обнажая шею, и подняла подбородок вверх, словно бросая вызов.
– Сними его. Он жжет мне шею.
Быстрым, резким движением она сорвала поганый ошейник и бросила его на пол бара. В тот же миг всё завертелось снова, как и всегда. Барабанная дробь музыки, гул голосов, мелькание лиц. И не замечая, его тут же затоптали ногами, растоптали, как ненужную шелуху, как пройденный этап.
Она взяла ее за руки, повернула ее к себе лицом, словно
....износилование