секунду замер, тяжело дыша, а потом резко толкнулся вперёд.
Головка растянула её вход и пошла глубже, вся длина ушла в неё с влажным хлюпком. Настя закричала, выгнулась дугой, пальцы вцепились в диван.
— Ах!.. - вырвалось у неё.
Толик вошёл до конца и замер на мгновение, будто наслаждаясь, как её тугая щель сжимает его, обволакивает, втягивает. Настя дрожала, стоя на четвереньках, грудь покачивалась, соски царапали обивку дивана. Её дыхание сбилось в хрип, она прикусила губу, но стоны всё равно вырывались наружу.
Первый толчок был медленный, тягучий. Толик почти полностью вышел из неё и снова загнал член внутрь до упора. Влажный чавкающий звук раздался в комнате, Настя вскрикнула, её спина выгнулась дугой.
Второй толчок был чуть быстрее, третий ещё резче. И вскоре его бёдра начали хлопать по её заднице ритмично, тяжело, с силой. Каждый удар отзывался в её теле дрожью, каждый новый вход словно разрывал её изнутри, но вместе с этим вызывал сладостный, сводящий с ума отклик.
— Уф... сучка... - выдохнул Толик, крепче вцепляясь в её талию. - Ты вся течёшь, пизда у тебя чавкает, как в болоте.
Настя закусила губу до крови, но не смогла сдержать крик. Она чувствовала, как её соки текут по бёдрам, как они смазывают его член, и от этого каждый толчок становился ещё влажнее, громче.
Толик вдруг замедлился. Начал двигаться медленно, глубоко, будто нарочно мучая её. Он полностью входил в неё, задерживался на мгновение, давил глубже, пока она всхлипывала, потом медленно выходил. От этого Настя корчилась, извивалась, пыталась податься назад, ускорить его.
— Ну чё, - усмехнулся он, наклоняясь ближе, его грудь коснулась её спины. - Нравится, когда я тяну?
Он снова ускорился. Теперь его толчки стали жёсткими, быстрыми, безжалостными. Настя вскрикнула, уткнулась лицом в диван, пальцы впились в обивку. Её зад грохотал под его ударами, грудь тряслась, соски скользили по ткани.
Толик выдернул член почти полностью, провёл головкой вдоль её губ, задержался на клиторе, и снова резко вошёл. Настя застонала, дёрнулась, её тело содрогнулось от удовольствия и от отчаяния одновременно.
— Вот так... - выдохнул он, снова ускоряя ритм. - Ты сама просилась, сучка.
Он поймал её за волосы, потянул голову назад, заставив её выгнуться ещё сильнее. Его дыхание жгло ухо, слова срывались хрипом:
— Ну что, нравится, как тебя ебут?
Она не ответила. Только стоны рвались из её груди, всё громче, всё прерывистее. Каждый его толчок сопровождался влажным хлюпаньем, смазка текла по её бёдрам, блестела на его члене. Эти звуки сами были ответом - да, ей нравилось, и скрыть это она не могла.
Толик ухмыльнулся, вцепился крепче в её волосы и выдохнул прямо в ухо:
— Такая сучка, тебя бы в два смычка выебать... вот это был бы концерт.
Слова ударили, как плеть. Настя зажмурилась, пытаясь отгородиться, но тело предало её тут же. Стоны стали ещё громче, толчки отзывались внутри сладкой дрожью, будто сама мысль о «двух смычках» только подливала масла в огонь.
«Нет... нельзя...» - пронеслось в голове, но бёдра её сами начали подаваться назад навстречу каждому его движению.
Толик почуял это и ухмыльнулся, не сбавляя ритм:
— Ага... во как зашевелилась... Представила, да? Два хуя в такой шлюхе...
Его хриплый голос, тяжёлые толчки, влажные звуки их ебли - всё смешалось в один поток. Настя уже не могла ни сдерживаться, ни думать. Каждое его слово обжигало, каждый новый удар бёдер в её зад разносил дрожь по всему телу.
Она закричала, выгнулась дугой, волосы разметались по спине. Её киска сжалась вокруг него судорожно, затрепетала, будто пытаясь выдавить наружу. Тело билось в конвульсиях, руки дрожали, ногти впились
Арабский жеребец