Настя усмехнулась уголком рта и снова облизнула головку.
— Запомни эти ощущения, - прошептала она, прежде чем снова обхватить его губами. - Больше ты их никогда не получишь.
И тут же вернулась к делу - жёстко, жадно, без жалости. Она ритмично двигаясь, брала всё глубже, чем могла, захлёбывалась, но не останавливалась. Слюна текла по члену, блестела на её подбородке, её рука дрочила основание, пока рот и язык работали сверху.
Толик застонал так, будто из него воздух выдавило. Его бёдра дёрнулись, он схватил её за волосы, но даже не пытался направлять - просто держался, чтобы не сорваться раньше времени.
— Чёрт... Настюха... - хрипел он, закатывая глаза.
Настя ещё несколько раз жёстко провела губами вверх-вниз, шумно втягивая его в себя, и вдруг резко отстранилась. Из её рта тянулась блестящая нитка слюны, которая упала на его член и растеклась по стволу. Она слинула тыльной стороной ладони подбородок, глубоко вдохнула и выпрямилась.
Толик, весь на грани, шумно задышал, глаза его блеснули от неожиданной паузы:
— Чё... чего ты остановилась?
Настя встала на ноги, не отвечая. Её грудь вздымалась, соски были каменными. Она схватила его за плечи и, не давая опомниться, раздвинула колени и уселась прямо ему на член.
Толик выругался, глухо, сдавленно:
— Блядь!..
Она схватила его за член, провела им по своей щели, трущейся и блестящей от влаги. Несколько раз медленно повела вверх-вниз, задерживаясь на клиторе, и от этого сама застонала, прикусывая губу. Толик хрипло выдохнул, наблюдая, как её складки раскрываются под головкой.
И только тогда она подалась вниз. Головка упёрлась во вход, раздвинула её, и с влажным хлюпком вошла внутрь. Настя зажмурилась, выгнулась, и тяжёлый ствол стал уходить всё глубже, пока она не насела на него всей длиной.
Её киска обхватила его плотно, каждая складка чувствовала, как он распирает изнутри. Толик застонал, хватая её за бёдра, но не торопил - только смотрел снизу, как она дрожит, насаженная на него.
Настя приоткрыла глаза, провела ладонями по своим бёдрам и начала двигаться. Сначала совсем медленно - поднималась на половину, чувствуя, как он выходит из неё, и снова опускалась вниз, вдавливая его до самого конца. При каждом движении из неё вырывался влажный звук, а вместе с ним глухой стон.
Она упёрлась ладонями ему в грудь и задала ритм. Медленные движения сменились чуть более резкими - бёдра хлопали о его таз, её грудь тряслась, соски резали воздух. Она выгибалась, запрокидывала голову, волосы прилипали к шее и щёкам.
Толик не выдержал, подался навстречу, начал встречать её толчками снизу. Их движения слились: тяжёлые удары тел, хлюпанье её мокрой щели и обрывистое дыхание.
— Ах... чёрт... - простонала Настя, ускоряясь.
Она двигалась жёстче, садилась на него глубже, будто сама пыталась пробить дно. Её мышцы сжимали его так сильно, что Толик застонал в голос:
— Уф... сучка... сжимаешь, как тиски...
— Запоминай... - выдохнула она сквозь стоны. - Больше не получишь.
Её движения стали отчаянными. Она уже не думала о том, чтобы «показать» или «доказать» - она просто добивала себя. Каждое новое опускание на него вызывало волну жара внизу живота, и она чувствовала, как нарастает срыв.
Настя закричала, выгнулась назад, грудь взлетела вверх, и оргазм накрыл её. Её киска затрепетала, сжимая его безжалостно, мышцы бёдер тряслись, дыхание сбилось в крик.
Толик держал её за талию, не давая соскочить, и чувствовал, как её оргазм рвёт её изнутри прямо на нём.
Семейная эстафета