— Пошли в комнату? — повторил он, и в его улыбке она увидела, что он немного нервничает.
Катя улыбнулась и кивнула, потом крикнула в сторону кухни: — Мам, мы будем у меня в комнате, если что! — и пошла за Сергеем.
Когда они оказались в комнате, Катя подошла к парню вплотную, прижалась к нему. Рука её легла на его торс.
— Сереж, вообще-то я не думала, что встреча будет вот так, у меня дома... — она улыбалась, ей хотелось большего, чем разговор.
— Кать... — его голос дрогнул, сдавленный возбуждением от её прикосновений. Он редко мог удержаться, когда она была так настойчива. — Постой, — сказал он, беря её руки в свои. — Я хочу поговорить, — прошептал он, стараясь сохранить серьёзность.
— Я тоже хочу, — игривым тоном ответила она, и их взгляды встретились. Катя потянулась к нему, желая поцеловать и уложить на кровать, но Сергей мягко, но твёрдо остановил её.
— Давай сначала поговорим, — его руки лежали на её боках, чуть ниже груди, ощутимо сдерживая её порыв. — И я хочу кое-что сказать первым... — в его голосе прозвучала грусть.
Катя уже поняла — это не просто разговор. Но она продолжала играть, пытаясь рукой водить по его торсу и ниже, не выдавая своего внутреннего напряжения.
— И что же такого важного хочешь мне сказать, что первым говоришь? — так же игриво спросила она, глядя ему в глаза.
Сергей мягко усадил её с собой на кровать, и Катя оказалась у него на коленях. Его руки обняли её за талию, ладонь легла на бедро, согревая кожу сквозь ткань.
— Мы скоро окончим школу, — начал он, а Катя, слушая, непроизвольно ерзала на его коленях, чувствуя тепло его тела и нарастающее беспокойство. — И нам нужно куда-то поступать... Мои родители решили, что я буду поступать за границу.
Эти слова прозвучали быстро и будто вышибли воздух из Кати. Всё её собственное настроение, все приготовленные для серьёзного разговора фразы — всё разом улетучилось. Внутри ёкнуло не только сердце, но и уязвлённое самолюбие. Решили... без меня?
— И... что дальше? Как же наши планы? — спросила она, и её голос прозвучал глухо, хотя она старалась сохранить лёгкость.
Сергей избегал её взгляда, его пальцы гладили её бедро.
— Я не знаю, Кать. Нам нужно что-то решить...
— А что мы можем? — её тон стал резче, в нём проскользнула обида. — Вдвоём за границу? У меня нет такой возможности.
Она сказала это почти с вызовом, хотя внутри прекрасно понимала: по баллам и знаниям она могла бы претендовать на многое. Но не вот так спонтанно. У неё даже загранпаспорта не было, не говоря уже о деньгах или готовности родителей отпустить её одну в другую страну. Это была несбыточная, чужая мечта, навязанная ему извне, в которую она не вписывалась.
Катя резко встала с его колен. Обида стала комом горле, но она сглотнула её, отворачиваясь.
— Кать, подожди... — Сергей потянулся к ней, его голос стал тихим. — Я могу попросить своих родителей... Они помогут. Могу с твоими поговорить...
— Нет, не стоит, — отрезала она, не глядя на него. Голос её был ровным и холодным, как стекло.
Он попытался ещё что-то сказать — о перспективах, о правильности их выбора, о том, что это лучше для их будущего. Но каждое его слово лишь отскакивало от её молчаливой стены. Наконец, она резко обернулась.
— Мне нужно всё обдумать одной! Уходи.
В его глазах мелькнула растерянность. Он замялся, словно что-то вспоминая.
На Орлиных скалах