вошёл, ему открылась картина: Катя лежала на спине, уставившись в потолок. Сегодня на ней было короткое платье, и её ноги были открыты. Она выглядела уязвимой и соблазнительной одновременно.
— Чего тебе? Язык не умеешь держать за зубами? — она резко бросила, не поворачивая головы.
Витя медленно подошёл к кровати.
— Ну, Кать, извини. Я думал, мама должна знать...
— Но это вас не касается! — она отрезала, но уже без прежней злости.
Витя сел на край кровати.
— Ты понимаешь, мы твоя поддержка. Ты можешь нам доверять. И мне... — в этот момент он положил свою руку поверх её руки, лежавшей на бедре.
От этого жеста Катя слегка вздрогнула, но не убрала руку. На её губах промелькнула слабая улыбка, хотя обида ещё сидела внутри. Она была уверена в словах Яны, а не в словах мамы.
— Да, возможно... Но тебе было бы приятно, если бы я лезла в твои отношения с девушкой?
— Ну, если бы по делу, то... — он запнулся, и фразу не продолжил, затем обнял её за плечи. — Ты не обижайся на маму и на меня. Мы правда ничего плохого не думали.
Катя посмотрела на него, и её взгляд смягчился. Прикосновения брата к её руке и бедру были... приятными. Они продолжили разговор, и постепенно беседа стала более откровенной. Витя, делая смелые, но не переходящие черту жесты, наконец спросил:
— Тебе действительно нравится подчиняться?
Катя замолчала, изучающе глядя на него.
— И как много ты слышал из моего разговора днём? — её голос стал тише и настороженнее. Она поняла, что этот вопрос возник не просто так, и он мог услышать то, чего не должен был.
Витя отвел глаза и смущённо потупился, в памяти всплыли обрывки диалога.
— Ну, я так, краем уха... что он может не понять тебя. И всё. И то не особо разобрал, — он начал врать, и его смущение забавляло Катю, и она понимала он слышал много, но неожиданно для себя она сказала брату:
— Да, нравится подчиняться. Это меня возбуждает...
Он удивлённо посмотрел на неё.
— А чего ты Сергею это не говоришь? — спросил он. Его рука всё ещё лежала на её бедре, и Катя чувствовала это, но не убирала её.
— Он слишком правильный. Может не понять...
Витя нежно провёл рукой чуть выше, но Катя резко встала чтобы он не зашёл далеко.
— Тебе достаточно этого. Ты не дорос. Сейчас опять всё расскажешь маме? — с издевкой бросила она, но на губах играла улыбка.
У Вити от такого разговора, и от собственной многовенной фантазии привстал член. Он представил, как Катя стоит на коленях и глубоко берёт его в рот... На большее его воображения не хватило, так как он не до конца понимал, в каком именно смысле Кате нравится подчиняться.
— Нет, я честно, не расскажу! — почти выпалил он.
Катя снова усмехнулась и оценивающе окинула брата взглядом. Её взгляд на мгновение задержался на заметном бугре в его штанах. Это её удивило, но и позабавило.
— Ой, иди, иди... Возможно, когда-то поговорим. А то ты уже что-то себе навоображал, — она насмешливо махнула рукой.
Но Вите такая насмешливость уже не нравилась, но решиться на большее он не смог и, сгорая от смеси стыда и возбуждения, покинул комнату сестры.
В комнате Катя осталась одна, на её лице застыла лёгкая, задумчивая улыбка. «Я возбудила своего брата», — пронеслось у неё в голове, когда он вышел. Эта мысль смущала, но и щекотала нервы. Лёгкое возбуждение пробежало по телу, смешиваясь с чувством запретности.
А вот Витю, который покинул комнату, эта ситуация возбудила куда сильнее
Воплощение мечты