— Всё хорошо? Не желаете ещё чего-нибудь? — спросил он, вежливо улыбаясь.
Яна, не убирая ноги, подняла на него свой холодный взгляд.
— Всё прекрасно, спасибо. Мы пока обдумываем.
Официант кивнул и удалился, но его взгляд на мгновение скользнул по смущённому лицу Кати и её напряжённой груди. Катя поймала этот взгляд и чуть не сгорела со стыда, но одновременно с этим внутри у неё всё сжалось от нового витка возбуждения.
Яна чувствовала каждую дрожь тела Кати под своей стопой, каждый её прерывистый вздох. Она двигала ногой уверенно, ритмично, почти механически, доводя девушку до самого края. Воздух вокруг Кати стал тяжёлым и дышать ей было труднее. Её пальцы впились в скатерть, костяшки побелели. Губы были прикушены до боли, чтобы не издать ни звука. Под белой блузкой грудь высоко поднималась с каждым учащённым дыханием, а твёрдые соски отчётливо вырисовывались под тканью одежды, выдавая её состояние любому, кто посмотрит достаточно внимательно.
Катя уже почти не слышала гул кафе. Весь мир сузился до властного прикосновения под столом, до пронизывающего взгляда Яны, который, казалось, видел её насквозь. Она была на грани, её тело напряглось, готовое рухнуть в пучину оргазма.
— Пожалуйста... — вырвался у неё сдавленный шёпот, мольба и признание одновременно в сторону Яны.
И в этот самый момент, когда всё внутри Кати уже сжалось в предвкушении, Яна остановилась. Она не собиралась доводить её до оргазма — только играла ею, проверяя границы её покорности.
Яна медленно достала ногу и поставила её на пол, затем оценивающе посмотрела на взволнованную, дрожащую Катю.
— Молодец, — произнесла она коротко, как бы ставя галочку.
Её взгляд скользнул по залу — официант был далеко, никто не мог подслушать. Она тихо, но чётко приказала:
— Надень мою туфлю на ногу.
Катя, всё ещё находясь в плену возбуждения и подчинения, даже не задумалась.
— Да, конечно... — прошептала она и, покраснев, опустилась под стол на колени.
Яна протянула ей ножку. Катя взял её в руку — кожа была гладкой, чуть прохладной. Она неловко пыталась надеть туфлю на каблуке, но Яна играла ей, слегка двигая стопой, то подгибая пальцы, то оттягивая носок, делая процесс трудным и унизительным. Она так же раздвинула ноги чуть шире, давая Кате увидеть изящные ноги в дорогих чулках.
Когда туфля, наконец, была надета, Яна с лёгким пренебрежением произнесла:
— Что ты там так возишься? Довольно. Доставай ложку. Идём.
Не дожидаясь ответа, она гордо поднялась, поправила платье и направилась к выходу, по пути расплатившись по счёту наличными, чтобы не тратить время. Катя, поспешно выбравшись из-под стола и бросилась следом за Яной к выходу, чувствуя себя одновременно смущённой и растерянной.
На улице, у выхода из кафе, Яна обернулась к Кате. Её взгляд был холодным и оценивающим.
— С тебя выйдет хорошая рабыня, — констатировала она, — но сегодня у меня ещё клиенты. Поэтому наш сеанс окончен.
Катя с грустью посмотрела на неё. Она не стала спорить с определением «рабыня» — часть её уже согласилась с этим. Но разочарование от незавершённости и внезапного обрыва гнало по телу лёгкую дрожь.
— Хорошо... — тихо ответила она. — А когда мы опять встретимся? И что будет на следующем сеансе?
Яна улыбнулась, её губы растянулись в тонкой, почти невидимой улыбке.
— Давай уже в июне, когда ты окончишь школу. А до этого... мы попрактикуем онлайн-подчинение.
Катя удивлённо посмотрела на неё, но почти сразу же кивнула. Это казалось разумным вариантом — так она сможет сосредоточиться на учёбе, не отвлекаясь на полноценные встречи.
— Хорошо, — согласилась она.
На прощание Яна неожиданно взяла Катю за подбородок и поцеловала её прямо
Чудеса на виражах или каждый возраст развратен по-своему