Давай проверим твою готовность на чём-то простом. Прямо здесь.
Катя без раздумий согласилась. Она уже ждала этого, жаждала подтвердить свою покорность.
— Да, Госпожа, можно попробовать... — тихо проговорила она, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
Яна улыбнулась, её взгляд скользнул по фигуре девушки.
— Тогда расскажи, в чём ты под одеждой?
Катя, слегка запинаясь, описала своё бельё: белую блузку, чёрную юбку и трусики телесного цвета. Яна внимательно слушала, кивая.
— Теперь сними здесь трусики и передай мне, — произнесла Яна тихо, но твёрдо, так, чтобы слышала только Катя.
Катя улыбнулась нервно, но спорить не решилась уже на первом же приказе. Она заёрзала на стуле, оглядываясь по сторонам. Сердце бешено колотилось. Она медленно, стараясь быть незаметной, провела рукой под юбкой, нащупала пояс трусиков и начала стягивать их вниз. Это было неловко и возбуждающе одновременно. Ткань трусиков не хотела сползать просто так, ей пришлось немного приподняться на стуле, чувствуя, как холодное сиденье касается её обнажённой кожи. Каждый звук, каждый шорох казался ей оглушительным. Она чувствовала, как между ног становится тепло и влажно от этого унизительного и тайного действия.
Наконец, она сняла их полностью и, сжав в ладони, протянула Яне под столом. Та взяла их пальцами, как будто проверяя фактуру, и затем отдала обратно.
— Положи их в свою сумочку. И запомни: теперь ты идешь по улице без них, потому что я так захотела.
Катя кивнула в знак согласия, всё ещё сжимая в руке свои свёрнутые трусики, и в этот момент почувствовала, как что-то твёрдое и прохладное коснулось её колена под столом. Это была ступня Яны, снявшей туфлю на высоком каблуке. Она медленно, почти невесомо, провела подъёмом ноги по внутренней стороне бедра Кати, заставляя её вздрогнуть.
— Что вы... — простонала Катя, закрывая глаза. Ей было неловко, стыдно, но волны удовольствия уже накатывали, парализуя волю.
Яна, тем временем, совершенно спокойно сделала глоток латте и продолжила разговор, как ни в чём не бывало:
— Итак, о твоём прогрессе. Ты стала более решительной, я заметила.
Её ступня тем временем достигла цели. Пальцы ног упёрлись в её промежность как раз там, где уже было тепло и влажно. Яна начала ритмично надавливать, двигая стопой кругами.
Катя ахнула, её пальцы вцепились в край стола. Она пыталась сидеть прямо, сохранять лицо, но её дыхание сбивалось.
— Я... я стараюсь, — выдохнула она, чувствуя, как краснеет.
— Это хорошо, — голос Яны был ровным, деловым. — Но решительность должна быть во всём. Даже в мелочах. Например, в том, чтобы не бояться чужих взглядов.
Она усилила нажим, и Катя непроизвольно подала таз вперёд, ища большего трения.
Яна почувствовала под своим носком лёгкую, но отчётливую влагу, проступившую сквозь ткань. Удовлетворённая, она усилила нажим, двигая стопой более уверенно и целенаправленно, прямо по самому чувствительному месту.
Катя резко вдохнула, её пальцы сильные сжали край стола. Она закусила губу, пытаясь подавить предательский стон, но её тело выдавало всё: грудь высоко поднялась, а под белой блузкой отчётливо проступили твёрдые, напряжённые соски. Тонкая ткань бюстгальтера не скрывала их возбуждение.
— Вы... так приятно... — прошептала она, уже не в силах скрывать своё состояние, её голос дрожал.
— Что приятно, милая? — Яна подняла бровь, делая вид, что не понимает, её собственное лицо оставалось абсолютно спокойным. — Кофе? Или атмосфера? — Она провела носком ещё раз, медленно и властно.
Катя непроизвольно выгнула спину. Она чувствовала, как по её внутренней стороне бедра стекает капля её сока, а влажное пятно под ней становится всё больше. Ей было дико стыдно от этой публичности, но это лишь подстёгивало возбуждение.
Дочери отвечают за отцов 1