направилась к ней. Яна выглядела безупречно. На ней было лёгкое белое платье из струящейся ткани, которое мягко облегало фигуру, подчёркивая каждую линию. Узкий ремешок на талии. На правой руке поблёскивал изящный золотой браслет с тонкой гравировкой. Рядом, на стуле, лежала небольшая чёрная кожаная сумочка. Макияж у неё был лёгким, почти невесомым: лишь подводка, подчёркивающая разрез глаз, и прозрачный блеск на губах.
— Здравствуйте... — тихо поздоровалась Катя.
— Привет, Катя, — улыбнулась Яна. Её взгляд был тёплым, но оценивающим. — Давай дальше мы переведём общение на «ты», если мы как психолог и клиентка?
— Да, давайте... — быстро согласилась Катя, но потом замялась. Она посмотрела вниз, поправляя край юбки пальцами, и села за столик напротив Яны. — А если мы как... — её голос стал почти шёпотом, —. ..как Госпожа и... — она застопорилась ещё раз, подбирая слово. Рабыня? Игрушка? Вещь? Ни одно из них не срывалось с языка, звучало слишком откровенно и пугающе в этом публичном месте. Она так и не решилась закончить фразу, чувствуя, как горит лицо.
Яна наблюдала за её борьбой с собой, и на её губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Её забавляла эта немота, эта внутренняя борьба между желанием и страхом. Она наклонилась чуть вперёд через стол и произнесла громко и чётко, так, что её слова, вероятно, могли услышать за соседним столиком:
— А вот когда я твоя Госпожа, а ты моя рабыня, на людях я для тебя Яна Викторовна. Или просто «Госпожа», если ситуация позволяет. Но мы ведь ещё не перешли эту черту официально? — её голос звучал мягко, но в каждом слове чувствовалась стальная властность.
Катя смущённо улыбнулась, опустив глаза в свою чашку.
— Но я думала... что после того, что было... я не могу обращаться к вам на «ты» просто так...
Яна внимательно слушала, её взгляд стал пристальным, изучающим.
— То есть ты хочешь большего? И продолжать сеансы в более... глубоком русле? — она произнесла это без осуждения, скорее с любопытством, давая Кате понять, что та стоит на пороге чего-то важного.
Катя задумалась, а после ответила утвердительно:
— Я бы хотела, чтобы вы помогли мне разобраться в себе, помогали решать внутренние проблемы.
Яна внимательно слушала. Ей нравилось направление, в котором движется Катя.
— Ну тогда я позволю называть меня Госпожой. Но ты ведь понимаешь, что это всё серьёзно?
Катя опять задумалась, но на этот раз её взгляд был твёрже.
— Да, понимаю. Но и понимаю, что мне это нравится, и я хочу попробовать большего. Но без шантажа, как с учителем...
— Отлично, — ответила Яна, но её взгляд стал чуть холоднее. — А как твой парень? С ним всё окончено?
Катя опустила глаза, чувствуя себя виноватой.
— Ну, я ему не сообщила окончательно... Наверное, да...
Эта неуверенная фраза «наверное» явно смутила Яну.
— Как это «наверное»? — её голос потерял часть бархатистости, в нём появились стальные нотки. — Ты либо рассталась, либо нет. Неопределённость — это слабость.
Катя сжала пальцы под столом.
— Я просто не знаю, как правильно это сделать...
— Правильно — это честно и прямо, — парировала Яна. — Ты хочешь контролировать свою жизнь? Начни с решений.
Затем Яна не дала Кате ничего ответить и плавно перевела разговор к желаниям Кати и её страхам. Та, увлечённая доверительной атмосферой, упомянула и о брате, о его странном поведении, о своём смущении. Но Яну эти подробности интересовали мало. Она лишь кивала, а сама подводила разговор к главному — к проверке покорности.
— Хорошо, — сказала Яна, отхлебнув латте. — Ты говоришь о желании подчиняться, но боишься крайностей.
девочка и малина