и надолго. Член его был вставший и напряжённо пульсировал, а в голове стучала одна навязчивая мысль: «Я воспользуюсь сестрой». И в этом мне должно помочь то самое видео. Но как именно?
"Прямо в глаза сказать" — явно не осмелюсь. Да и реакция Кати неизвестна: вдруг она взорвётся и расскажет родителям? Тогда мне точно влетит. Нужно действовать осторожно. Он понимал, что ему нужно обдумать план и — что ещё важнее — побольше узнать о Катиных предпочтениях и фантазиях. "Но как это сделать" — тоже большой вопрос. "Спросить напрямую? Она лишь посмеётся снова. Подслушивать дальше? Рискованно." Витя лёг на свою кровать, уставившись в потолок. В голове прокручивались обрывки её разговора по телефону, её смущённая улыбка, и то самоё видео, который он пересматривал уже не раз. Нужен был ход, который поставит её в зависимое положение, но не спугнёт.
Остальные дни до среды прошли в рутине: школа, домашние заботы, ничего примечательного ни у Кати, ни у Вити. Они будто избегали друг друга, погружённые в свои мысли. Катя так и не поговорила с Сергеем — игнорировала его звонки и сообщения, не видя в них смысла. В школе, когда он пытался заговорить, она отделывалась коротким: «Не сейчас», «Не сегодня», «Потом».
Всё её внимание было приковано к предстоящей встрече с Яной. В среду было жарко, и Катя выбрала строгий, но соблазнительный наряд в школу: чёрная юбка до колен и белая блузка. Под одеждой — бельё телесного цвета, почти невесомое на коже. Это был третий день, как она снова надела бельё. Пирсинг уже почти не беспокоил, хоть и не до конца зажил, и лёгкое трение ткани лишь напоминало о его присутствии, вызывая смесь стыда и любопытства.
Только Яна тщательно готовилась к встрече. Во вторник она решила, что встреча для Кати пройдет не в уютном, контролируемом офисе, а в публичном месте — в кафе. Ей было важно проверить не только готовность девушки к откровениям, но и её покорность, степень допустимого контроля на людях. Андрея она брать не собиралась — его присутствие могло спугнуть или слишком явно обозначить её намерения.
Примерно в обед она отправила Кате сообщение: «Извини, дорогая, но офис на день внезапно закрыли. Можем встретиться в кафе?» — и следом указала адрес.
Катя, получив сообщение, без раздумий согласилась, ответив: «Конечно, я буду». Мысленно она убеждала себя, что это всего лишь разговор, но внутри заныла тихая грусть. Она подсознательно ожидала большего — той напряжённой атмосферы которая была в Яниной квартире, её безраздельного внимания. Вопрос «Почему не у неё дома, как в прошлый раз?» вызвал лёгкую обиду, будто её отодвинули на шаг назад, лишили чего-то интимного и важного.
В среду Катю настигла ещё одна неудача. Михаил Петрович перенёс дополнительное занятие с четверга на среду, прямо перед встречей с Яной. Пришлось идти на урок. Учитель вёл себя строго и сдержанно — это была обычная подготовка к экзамену по информатике, без намёков на прошлое. Но досада была в том, что домой она уже не успевала. Прямо из школы, с тяжёлым рюкзаком за плечами, она отправилась в кафе по адресу, который дала Яна.
О том, что не идёт сразу домой, она сообщила только брату, так как маме дозвониться не удалось, а папа, как всегда, был на работе.
Прибыл по адресу, она увидела что кафе оказалось не из дешевых. Стильный интерьер, приглушённый свет, тихая музыка — всё это заставило Каю смутиться. Она чувствовала себя не в своей тарелке в школьной юбке и блузке среди посетителей. Увидев Яну за столиком в углу, она робко
Пять дней в Тихой бухте.