Почти утро, все устали. Разговор потихоньку угасал. Было уже слишком поздно, решено было спать. Ната забралась к себе на полку. Мы с Татой улеглись на своих. Тишина-а... Только сопение Андрея и стук колес нарушали темноту купе. Я намеряно упустила некоторые события этой ночи, но к теме это уже не относится, совсем другая история. Утро началось поздно, разбудил нас Андрей хлопаньем двери и разговором с проводницей о кофе. Надо заметить, что заказал на всех. Когда Андрей принес кофе, мы (я, Ната и Тата) сидели на нижних полках, улыбались, переглядывались. Видимо это было сильно заметно. Возникла пауза.
— Я что-то пропустил вчера?
Я посмотрела на него и демонстративно убрала пустую бутылку. Молча забрала со столика, поставив под полку, и мы ( я, Ната, Тата) заулыбались чему-то своему.
— Ладно, в другой раз сочтемся - Андрей вздохнул и тоже улыбнулся.
7.
— Вот такая история! – почему-то тихо, почти одними губами закончила Эл. Женщины помолчали.
— Ты знаешь, - вдруг в тишине сказала подруга, - я бы тоже так хотела. Кстати, что-то про проводницу было... Что там Ната так про неё отозвалась? Должно быть продолжение какое-то. Ты что-то скрыла? Опять самое интересное мимо меня прошло?
— Думаешь интересное? - Эл задумчиво посмотрела на подругу.
— А как же! - соседка даже села на стуле чуть ли не подпрыгнула.
— Я и так уже извелась вашими протечками. Чувствую... Недоговоренность какая-то осталась.
— Да, есть такое... - Эл помолчала. - Помнишь, Тата в одной футболке легла?
— Как тут забудешь... - соседка заерзала на стуле.
— Ну, вот, слушай...
****
1.
Вагон укачивал, погружая в сон всех, кроме нас с Татой. За окном проплывали призрачные силуэты незнакомых полей и спящих лесов, отсвечивая синевой под одиноким серпом луны. Наше купе тонуло в густой, почти осязаемой темноте, где звуки обретали плоть: ритмичный перестук колес, тяжелое мужское дыхание сверху, мое собственное сердцебиение.
Я лежала на спине, укрывшись до подбородка прохладным одеялом, и не могла уснуть. Мы с Татой лежали на нижних полках напротив друг друга. В темноте то, я то она взглядом окидывали друг друга. Я не могла забыть ладонь Таты в моих трусах. Просто физически чувствовала её пальцы. Не знаю, что она чувствовала, но со временем она перестала смотреть на меня, глазами мы больше не встречались. Наверное заснула, сморила усталость, дыхание её стало ровным и глубоким. Или я просто подумала, что она спит. Постепенно я сама стала засыпать под мерный стук колёс...
2.
Сначала это был едва уловимый шорох, движение ткани. Я прикрыла глаза, скорее инстинктивно, чем из-за звука. Было тихо. Только стук колес. Но через минуту звук повторился — мягкий, ласкающий, настойчивый. Я приоткрыла веки, и зрение, привыкшее к мраку, начало выхватывать детали.
Тата лежала на боку, ко мне спиной, закутанная в свое одеяло. На фоне очертаний ее фигурв стали видны подрагивания, легкие движения этого одеяла. Легкая, едва заметная дрожь пробегала по ее силуэту в такт этому тайному, интимному движению. Я замерла, затаив дыхание. Обладая страстью наблюдательницы, моё возбужленное сознание приковало внимание к соседней полке. Я делала вид что сплю, а на самом деле внимательно наблюдала за происходящим. Что-то томное, горячее и любопытное, приковало меня к месту напротив.
Судя по шороху, движения Таты изменили ритм. Движение под одеялом стало чуть более определенным, чуть более властным. Послышался сдавленный, едва слышный вздох Таты, который потонул в шуме поезда, стуке колес. Это был звук, рожденный не болью, а наслаждением, сконцентрированным в одной точке. Мое тело отозвалось на него мгновенно, тихим, жарким ответом где-то в низу
Охотники в лесу