Мне кажется, у этого «чесальщика пяток» слишком привилегированное положение! Схватить его!
Стража схватила Эрика. Барона Арнольда, спрятанного под кроватью, пронзил холодный пот, но он не смел пошевелиться.
Эрика бросили в темницу. Начались допросы с пристрастием. Король, униженный и разгневанный, был убеждён, что паж – любовник королевы. Его пороли розгами до тех пор, пока спина и ягодицы не превратились в кровавое месиво. Затем взялись за плети. Когда это не возымело эффекта, палач принес раскалённое железо. Вонь горелой плоти наполнила камеру, но Эрик, теряя сознание от боли, лишь твердил одно и то же:
— Я... всего лишь... слуга её величества... чесал пятки... для сна...
Он не назвал ни имени барона, не намекнул на измену королевы. Его преданность оказалась крепче железа и жара пыток. Он был готов умереть, лишь бы не запятнать честь своей госпожи.
Судьба, однако, распорядилась иначе. Через несколько дней после ареста Эрика король Генрих, всё ещё кипящий от гнева и ревности, вновь явился в покои королевы. Что произошло за закрытыми дверьми, осталось тайной. Придворные шептались, что королева, желая отвлечь подозрения, потребовала от старого мужа исполнения супружеского долга с такой страстью, на какую тот был уже не способен. Наутро короля Генриха Седого нашли мёртвым в королевской постели. Лекари развели руками, диагностировав «апоплексический удар».
Первым же указом новой королевы Катарины, единоличной правительницы королевства, стал приказ о немедленном освобождении пажа Эрика из темницы и его переводе в покои королевских лекарей.
Когда Эрик, исхудавший, покрытый струпьями и шрамами, но с горящими глазами, предстал перед ней после похорон короля, Катарина смотрела на него не как на слугу, а как на героя.
— Ты доказал свою верность не словом, а кровью и болью, – сказала она на торжественной церемонии, при всём дворе. – И сегодня я вознаграждаю тебя по заслугам.
При всеобщем молчании она сама, своими руками, коснулась мечом его плеч.
— Во имя верности, мужества и беззаветной преданности короне, я посвящаю тебя в рыцари. Вставай, сэр Эрик, личный рыцарь королевы.
Когда он поднялся, уже не паж, а «рыцарь в сияющих доспехах» (пусть и с болью в каждом движении), его первым действием было снова опуститься на колени. Он склонился к стопам своей повелительницы и, при всём честном народе, трижды, с бесконечной нежностью, поцеловал её башмачки. Но теперь в этом жесте была не только преданность раба, но и благодарность воина и торжество победителя, прошедшего через ад и вернувшегося к ногам своей богини.
Королева улыбнулась. Её взгляд говорил о многом. Путь на самый верх власти для сэра Эрика был открыт. И все при дворе понимали, что теперь дорога для него ведёт не только в тронный зал, где заседают вельможи. Она ведёт в личные покои королевы. И когда он возмужает, его миссия, возможно, будет заключаться не только в том, чтобы целовать её подошвы. Ведь кружевные трусики королевы, её сакральный дар, он уже целовал. А значит, ничто человеческое ей не чуждо. И её верный рыцарь, прошедший огонь, воду и медные трубы, мог стать для неё чем-то гораздо большим.
Закрытая вечеринка