удовольствию. Он боготворил её в эти моменты ещё сильнее, зная, что способствовал её тайному счастью.
Под утро, когда в замке царила мёртвая тишина, он так же бесшумно выводил усталого, но довольного любовника обратно. А с первыми лучами солнца его уже ждала награда. Королева, томная и сияющая после ночи любви, звала его к себе.
— Войди, мой верный паж, — говорила она, и её голос звучал ласково. Она полулежала на кушетке, закутавшись в шёлковый халат. — Подойди. Ты заслужил свою награду.
Эрик на коленях подползал к ней. Она протягивала ему свои босые ноги, ещё тёплые от постели. И он, замирая от счастья, погружался в блаженство. Он покрывал долгими, трепетными поцелуями её подошвы, каждый палец, изящную косточку лодыжки. В эти минуты он был готов умереть, просто испустить дух у её ног, и это, казалось бы, ему величайшей милостью судьбы.
Королеве нравилась эта рабская, безграничная преданность. Она была слаще любой лести. И однажды, после особенно страстного свидания с бароном Арнольдом, она решила вознаградить своего слугу сверх всякой меры.
— Ты служил мне верно, Эрик, — сказала она, когда он закончил свой утренний ритуал. Она протянула ему маленький свёрток из шёлковой ткани. — Возьми это. Храни и никому не показывай. Это знак моего высшего доверия.
Дрожащими руками Эрик развернул ткань. Там лежали крошечные, изящные кружевные трусики, ещё хранившие тонкий аромат её тела и духов. У него перехватило дыхание. Это был не просто подарок. Это была святыня.
— Благодарю вас, ваше величество! — прошептал он, и слёзы блаженства выступили у него на глазах. — Я... я не достоин!
— Молчи и храни, — улыбнулась она своей таинственной улыбкой.
Эрик прижал драгоценный дар к губам, а затем к сердцу. В этот миг он понял, что его жизнь достигла своего пика. Никакая рыцарская слава, никакие богатства не могли сравниться с этой наградой. Он был самым верным рабом самой прекрасной королевы, и этот клочок кружева был вещественным доказательством его избранности. Он был счастливчиком, и он знал это.
***
Идиллия тайных свиданий не могла длиться вечно. Однажды ночью, когда Эрик, как обычно, стоял на коленях у дверей спальни королевы, за спиной у него внезапно раздались тяжёлые, уверенные шаги. Обернувшись, он с ужасом увидел фигуру короля Генриха Седого в ночном халате, в сопровождении двух стражников. Взгляд монарха был мутным от сна, но подозрительным.
Мысль промелькнула со скоростью молнии: крикнуть – значит выдать себя и королеву. Но промолчать – значит позволить королю застать её врасплох. Эрик, не раздумывая, громко, якобы обращаясь к двери, сказал почтительным тоном:
— Ваше величество, позвольте продолжить массаж? Кажется, ваша стопа ещё не полностью расслаблена.
Он надеялся, что королева услышит и поймёт. Затем он быстро постучал в дверь и тут же отскочил назад, сделав вид, что только что вышел.
Король нахмурился.
— Что ты здесь делаешь, паж, в такой час? – его голос прозвучал как раскат грома в ночной тишине.
В этот миг дверь спальни приоткрылась. На пороге стояла королева Катарина, закутанная в пеньюар, с лицом, выражавшим удивление и лёгкую досаду.
— Генрих? Что случилось? И ты, паж, разве я не говорила, что на сегодня достаточно?
Эрик поклонился.
— Простите, ваше величество, я просто хотел убедиться, что вы довольны...
— Он здесь потому, что я нахожу, что его пальцы творят чудеса с моими уставшими ногами, – холодно парировала Катарина, обращаясь к мужу. – Лучше любого лекаря. Это помогает мне заснуть.
Но короля не провести. Вид юного, статного пажа в покоях его молодой жены глубокой ночью вызвал в нём жгучую ревность.
На острове