— Знаешь… у меня есть подружки, которые с ума сходят по тебе. Они сами мне признавались. Я могу познакомить… Или вообще найдёшь себе новую.
Он хмыкнул, и в следующий миг его пальцы ещё крепче вжались в мою попку, будто давая понять, что никакие «подружки» ему не нужны. Он развернулся ко мне лицом и сказал глухо, с жаром в голосе:
— А я уже нашёл.
Я моргнула, не сразу поняв, и всмотрелась в его лицо. Взгляд брата был наполнен таким явным возбуждением, что я растерялась. Сердце гулко стучало в груди, и в голове мгновенно вспыхнули кадры из того фильма: сцены поцелуев, шепот, полураздетые тела.
Я даже облизнула губы, сама того не замечая.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.
Он посмотрел прямо мне в глаза, ещё раз сжал мою попку и, почти касаясь губами моих, прошептал:
— Ну как же… Ты такая красивая девушка. У тебя ещё не было парня. А я иногда жалел, что ты моя сестра. Но ведь это не будет нам помехой? Мы же родственники только на словах, а не кровно…
И прежде чем я успела что-то ответить, его губы сомкнулись с моими в первом, таком настоящем поцелуе."
Ведущий с театральным вздохом подался вперёд, глаза блеснули:
— И ваш первый секс случился с ним прямо на кровати? Наверное, это было романтично и доверительно… лепестки роз, свечи, нежные слова, забота?
Дориана не выдержала и расхохоталась, резко откинувшись на спинку кресла. Её смех был звонким, чуть дерзким, а движение раскрыло зрителям роскошный вид на её бёдра и красные кружевные трусики, хорошо заметные на тот момент. Оператор не удержался и тут же сделал крупный план, фиксируя этот вызывающий кадр.
Отсмеявшись, Дориана вытерла уголки глаз и с игривым взглядом повернулась к ведущему:
— Ну вы и шутник, господин ведущий. Я же не зря предупредила, что дальше история строго восемнадцать плюс. И дело даже не в пикантных подробностях, а в том, что это было вовсе не красиво и уж точно не романтично. Всё разворачивалось вот так.
Она сделала паузу, словно набирая воздух в грудь, и продолжила уже серьёзнее, с тихим надрывом в голосе:
— После поцелуя я чувствовала, как тело брата напряжено до предела. Его эрекция прижималась ко мне через ткань джинсов, и это ощущение пугало и будоражило одновременно. В тот миг я совершенно не знала, что делать. Моя голова металась между двумя мыслями: то ли оттолкнуть его и убежать, то ли остаться и… позволить. Я не могла даже до конца признаться себе, что хотела этого. Но моё тело выдало меня — животом я чувствовала его твёрдость, грудь сама тянулась к нему, соски горели.
Дориана посмотрела куда-то поверх камер, словно вновь проживала то утро:
— Андрей, так звали моего брата, взял меня за руку и повёл в гостиную. Телевизор всё ещё работал. Я оказывается просто выключила звук, но картинка осталась —и когда мы вошли была сцена, где женщину грубо брали на коленях, один в рот, другой в попку. Я замерла рядом с ним, не зная, куда смотреть: на экран или на его джинсы, под которыми отчётливо проступала форма его члена. Мне было страшно, что он опомнится и начнёт меня отчитывать, но в глубине души я уже знала — остановки не будет.
Она медленно провела пальцами по своему бедру, будто вспоминая собственный жест:
— И пока он молчал, думая, что сказать, я сама сделала шаг вперёд. Я положила ладонь на его пах, прямо на эту напряжённую выпуклость, и прошептала: «Сделай так
Многодетная