колпак съехал набок. Он стоял так секунду, потом медленно, как мешок с картошкой, начал оседать назад, в темноту прохода, потянув за собой и маленькие дверцы, которые с тихим "клац" закрылись.
Повисла мертвая тишина. Мы смотрели на закрытые дверцы.
— Вот видишь, — прошептал Корвалол, с гордостью глядя на свою работу. — А вы — "подкоп, подкоп"...
Вдруг изнутри послышался глухой удар, а потом крик: "Тревога!!! Наших бьют!!!" и звук трубы, которая, казалось, страдала астмой.
— Вот так "тихо и осторожно", — констатировал Мармелад, нервно поправляя свою мантию.
И тут ворота начали открываться. Медленно, со скрипом, огромные каменные створки поползли врозь, открывая нам большой, освещенный факелами двор. В дворе, неуклюже строясь, стояли они. Охрана Самого Темного Повелителя. Штук пятнадцать гоблинов, одетых в ржавые доспехи и вооруженных кто чем: ржавыми мечами, вилами, мотыгами и даже одним очень большим кабачком, который держали, как дубину. Они выглядели скорее как перепуганные дачники, чем грозная армия.
— У-у-убьем!!! — не очень уверенно закричал их вожак, размахивая над головой ржавым тесаком.
Это была ошибка. Ошибкой было разбудить в нас зверей.
Что было дальше — я помню урывками, как в кровавом тумане. Корвалол с радостным ревом "Мой топор!!!" бросился к телу первого гоблина, выдернул свое оружие и начал свою работу. Он превратился в смерч из мышц и стали. Гоблины разлетались от его ударов, как кегли. Это была не битва, а бойня.
И самое страшное — мы присоединились.
Во мне проснулся весь накопленный грязь, весь отчаяние от гороха, огурцов, картошки, кроликов и шестнадцатичасового унижения с копанием. Я схватила тот самый большой кабачок, который выпал из рук одного из гоблинов, и, ревя что-то нечленораздельное об извращенцах-агрономах, начала лупить им направо и налево. И, черт возьми, этот овощ оказался на удивление крепкой и эффективной оружием! Хруст черепов смешивался с хрустом кабачка.
Но звездой этого вечера стал Мармелад.
Когда один особенно наглый гоблин замахнулся на него вилами, Мармелад не отскочил. Он с холодной точностью хирурга сделал шаг в сторону, выставил ногу и тот с всего размаху упал лицом в лужу. А потом Мармелад сделал что-то немыслимое. Он достал свой заточенный карандаш. И с абсолютно невозмутимым видом воткнул его лежащему гоблину прямо в ухо. Тихо. Чисто. Без эмоций. А потом вытащил блокнот и сделал пометку: "Графит марки 2B. Проникающая способность достаточна для поражения мозжечка через ушной канал. Эффективно".
Через минуту всё было кончено. Двор был завален телами. Кровь смешивалась с грязью на нашей одежде. Мы стояли посреди этого ужаса, тяжело дыша.
Корвалол, счастливый и заляпанный кровью с ног до головы, обернулся к нам:
— Ну что? Я же говорил, что план "Я — таран" лучший!
Я посмотрела на свои руки, в которых держала окровавленный кусок кабачка. Потом на Мармелада, который спокойно вытирал свой карандаш об мантию мертвого гоблина.
— Боже, — прошептала я. — Мы — монстры.
— Мы — эффективная команда, — поправил меня Мармелад. — Просто раньше нам не хватало правильной мотивации и оружия.
И знаете что? Он был прав. И это было самое страшное.
Мы стоим посреди двора, что напоминает резню на овощном рынке. Воздух густой от запаха крови, земли и страха. Мои руки дрожат, в них всё еще зажат обломок боевого кабачка. Корвалол вытирает топор об штаны очередного трупа, напевая победную песенку. Мармелад записывает что-то в свой проклятый блокнот, наверное, «ТОП-5 способов убить гоблина канцелярским приладдям». Мы ужасны. Мы эффективны. Мы готовы ко всему.
И тут открываются центральные двери особняка, и на крыльцо выходит ОН.
Самый Темный Повелитель.
Только он... не совсем то, на что я ожидала. Это не был ни мрачный
Нахимовцы