своих родителей. Только вместо клубники – огненные экскременты. Sweet memories.
И когда мы наконец заполнили последнюю канистру, ад не закончился. Он просто перешел на новый уровень.
Мы тащили.
Мы тащили эти гребаные канистры через лес, через поля, через холмы. Каждая из них весила, как мои ошибочные жизненные решения. То есть дохуя. Мои руки, которые привыкли держать плакаты "Save the whales", теперь были черные от копоти, покрытые мозолями и царапинами. Моя спина кричала о пощаде.
Мы подошли к столице.
Это был огромный город, окруженный высокими каменными стенами. Я видела шпили башен, крыши домов, чувствовала гул тысяч жизней внутри. А мы были здесь, чтобы превратить все это в пепел.
Мавка действовала по четкому плану. Она, оказывается, готовилась к этому годами. У нее были "схроны" по всему периметру города. Замаскированные ямы, небольшие пещеры, дупла в старых деревьях. И в каждом таком схроне нас ждала одна из ее адских машин – авто-огнемет. Сложнее, больше и, кажется, гораздо мощнее тех, которыми мы спалили село.
Наша задача была простая, как удар молотком по голове. Мы подтаскивали канистру с драконьим топливом к огневой точке, подключали шланги, проверяли механизмы. Мавка крутила какие-то вентили, устанавливала таймеры, соединяла все это хитрой системой проводов и веревок, что тянулись от одной точки к другой, образуя гигантскую, огненную паутину вокруг города.
Это был длинный, монотонный, убийственный день. Без слов. Только тяжелое дыхание, скрежет металла и моя тихая ненависть ко всему сущему.
Я не думала о людях в городе.
Я не думала о морали.
Я не думала ни о чем, кроме веса следующей канистры.
И вот, когда солнце снова начало клониться к закату, мы закончили. Последняя огневая точка была готова. Мы стояли на холме, с которого открывался вид на всю столицу. Величественную. Мирную. Обреченную.
Мавка стояла, заложив руки за спину, и смотрела на город, как художник смотрит на чистый холст перед тем, как сделать первый мазок.
Это был момент. Тот самый moment of truth.
– Ну что, девчонки? – спокойно сказала она, вытаскивая из-за пояса длинный шнур. – Время зажечь огни большого города.
В ее глазах не было ярости.
Только холодное, чистое, незамутненное удовольствие от будущего.
И я вдруг поняла.
Это было ее искусство. Ее перформанс. Ее симфония.
А мы...
Мы были просто ее ассистентами.
И скоро начнется шоу.
Мы стояли на пороге апокалипсиса. Воздух был густым от предчувствия. Я уже видела, как огненные струи срываются со своих мест, как город превращается в гигантский факел... Это должно было быть эпично. Мрачно. Великолепно.
А потом, блядь, случилась комедия.
Из-за поворота дороги, что вела к городу, неспешно, под размеренный стук копыт, выехала карета.
И не просто какая-то крестьянская телега.
Это была, мать его, КАРЕТА! Вычурная, как торт на королевской свадьбе! Вся в золоте, бархате, с гербами, похожими на скрещенных курицу с багетом. На козлах сидел кучер в белом парике и ливрее, что делала его похожим на гигантское розовое безе.
Эта карета выглядела настолько неуместно на пороге нашего огненного шоу, что я на миг подумала, что у меня начались галлюцинации.
– Опа, – сказала Мавка.
На ее лице появилось выражение ребенка, который увидел, что в дополнение к его любимой игрушке ему неожиданно подарили еще одну, блестящую и дурацкую.
План "А" был "спалить город". Кажется, только что появился импровизационный план "Б".
Не сказав ни слова, Мавка, с легкостью, которая противоречила законам физики, прыгнула. Она слетела с холма, как зеленая, смертоносная белка-летяга, и приземлилась прямо на спину одной из лошадей, что тянули карету.
Лошадь дико заржала. Кучер в парике только-только успел повернуть свою голову-безе и разинуть рот от удивления, как Мавка уже была возле него. Секунда – и она просто скинула его
Здесь нет любви. Часть 5