и остановив свой выбор на четвертом что-то сказала мужчине. Мужчина, отставив недопитый стаканчик на лавочку, встрепенулся и, оставив позади знойный пляж, последовал за ней к неказистой красно-синей туристической палатке, приютившейся в тени кустарника. В этот момент из ее чрева, потягиваясь, выплыл мужчина, а следом за ним женщина, с довольным видом вытиравшая себя между ног бумажной салфеткой.
Под улюлюкающий мужской хор развалившиеся на песке женщины радостно захлопали в ладоши.
Я сглотнула комок, застрявший в пересохшем горле.
«Что, вот так вот запросто можно подойти и выбрать себе любой понравившийся член, а потом взять его с собой в палатку?»
Если в моём горле пересохло, то из другого моего горлышка жарко потекло по ляжкам.
Репродуктор хрипло прокаркал, сменив один бравурный марш на другой, и я, оторвавшись от созерцания выставленных на показ разнообразных мужских экспонатов, бросила взгляд в его сторону.
Чуть дальше возле фонтана, как и подобает старому двору, высился щербатый постамент с девичьей фигурой, держащей весло. Подле неё, словно мотыльки на свет, слетелась стайка юнцов, с жадным любопытством постигающих тайны женской анатомии по молочно-мраморному девичьему телу. Девушка с веслом, невозмутимо принимала шушуканье и робкие прикосновения рук несмышленышей. Даже когда один, самый пытливый, широко растянул её мраморные половые губы в немом изумлении, она осталась неподвижной. Но тычок мороженым в вафельном стаканчике в самое сокровенное место растянутых губ стал последней каплей. В воздух взметнулось мраморное весло и рассекая воздух пронеслось над головами ошалевших хулиганов и они, огласив двор визгливым писком, мгновенно рассеялись, словно потревоженные воробьи по двору. Девушка же, проведя ладошкой по измазанным белой слизью мороженного половым губам высокомерно улыбнулась, вновь принимая горделивую позу мраморного изваяния.
– Ой! – я едва успела отпрянуть, как мимо пронеслась, споткнувшись, хрупкая девчушка. В воздухе мелькнула обнаженная попка, и она кубарем покатилась по песку, теряя из рук полиэтиленовый пакет и зажатые в кулачке батарейки.
– Осторожнее! – я поспешила на помощь, поднимая её и собирая рассыпавшиеся по песку цилиндрики. – Не ушиблась?
– Спасибо. Не-а! – девчушка, поднявшись, отряхнула загорелые коленки от песка. – Бабушка пошла на праздник, а это забыла дома, – она показала мне какую-то пластмассовую коробочку в полиэтиленовом пакете. – Вот, несу ей и батарейки запасные. Спасибо! – девочка улыбнулась, принимая от меня подобранные батарейки. – Спасибо! Я побегу, а то бабушка, наверное, уже заждалась.
– Беги! Только будь осторожнее! – улыбнулась я в ответ, рассматривая её.
Забавно, она совершенно не стеснялась меня, хотя из одежды на ней был только узенький красный топик, едва прикрывающий острые сосочки маленьких грудок. Ниже топика, как и у большинства на этом празднике, ничего не было, и моему взору открывался низ впалого худенького животика, над которым, набухшим островком, возвышался едва сформировавшийся гладенький девичий лобок с расширившейся половой щелью взрослой женщины.
Девчушка еще раз сверкнула белозубой улыбкой, и мелькнув загорелой попкой, умчалась вглубь двора.
«А девчонка то похоже уже хорошо знакома с радостями, которые может подарить собственная писька!» - мелькнула мысль, и я вновь углубилась в созерцание этого дивного дворика.
— Головка на лево!
— Головка на право!
— Промах! Девять – пять! Ирина вырывается вперед, захватывая лидерство в этом напряженном поединке!
Откуда-то справа, донесся голос, заставивший меня обернуться.
Возле огромной песочницы на полотенцах расположилась группа мужчин и женщин, увлеченно наблюдающая за двумя женщинами, которые, расположившись по обе стороны от лежавшего между ними обнаженного мужчины, гоняли из стороны в сторону его напряженный орган, ловко щелкая по разбухшей красной головке своими ладошками.
Над ними, сидя на краю песочницы, широко раздвинув колени, разместилась совершенно голая темноволосая дама с крупными сосками, которая комментировала соревнование спортсменок.
Массажист поспешил осмотреть ногу