Ну и денёчек сегодня. С вечера замело, посыпало, задуло… Утром встали — за окном всё в снегу. Март, конец марта… самое метельное время у нас на деревне.
На верхней очереди подъёмника, судя по вебкамере — снег стеной, шторм. Едва можно разглядеть, время от времени, пару первых вешек на трассе, дальше непроглядная мгла. Ветер за сотню км/ч, как в аэродинамической трубе — на нашем перевале, разделяющем две стороны Альп, это не редкость. Сегодня там надеяться не на что, кататься невозможно. Даже не откроют.
Поднялись на средней очереди, она открыта. Но там сплошной туман и снег валит — одновременно. Самое неподходящее сочетание. Видимость ноль. Ориентацию в пространстве теряешь полностью. На лыжах ещё можно кое-как ехать, поддерживая небольшую скорость. Можно протолкаться, если перетормозил и застрял. А на доске — совсем печально. Кажется, крутяк, кажется, разгоняюсь, разносит… тормозить, тормозить, стоп, стоп!… Встал. В какой-то яме, по колено в свежем снегу, сыром и липком. Выбирайся теперь, как знаешь.
По знакомым ориентирам кое-как пробрались, от вешки к вешке, до нижней очереди. Больше не поедем, нафиг такое удовольствие. Нижний край тучи висит на уровне станции — здесь уже появляется какая-то мрачная видимость, даже видна наша деревня внизу. Зато снегопад переходит в мокрую кашу, которая моментально замерзает на очках ледяной коркой. А в конце спуска — в откровенный дождь.
Мы здесь уже почти местные, и любим кататься в разную погоду — только она и приносит нам разнообразие на одних и тех же трассах. Но сегодня даже нам этого слишком. Нет катания — значит, нет. Обойдёмся, не в последний раз. Важнее, чтобы руки-ноги целы были. Вернулись домой, устроим лучше сегодня хозяйственный день. Таки да, хозяйство вести — не мудями трясти, а как вы думаете? За день успели устроить уборку — благо в нашей студии это не занимает много времени, переменить и зарядить в стирку постельное бельё, наварить большую кастрюлю борща на несколько дней вперёд, посмотреть с десяток раз сводку погоды по интернету… И вот теперь идём из Шпара, где добыли себе ещё немного еды — про запас, на всякий случай. Дорогу внизу уже, пишут, перекрыли из-за лавинной опасности, когда откроют — не известно, а следовательно, что есть сейчас в магазине — только то и будет на ближайшие дни, ничего нового не подвезут. Здесь у нас так бывает иногда. Зайти, что ли, на автостанцию, может быть, там ещё какая-то информация есть?
На автостанции пусто, даже в кассе свет уже погашен. Всё закрыли и ушли домой, сегодня уже без шансов. В зале ожидания скрючилась на лавке одинокая фигура, рядом с ней, печально опираясь носками на край лавки, лыжи. Ха, фигура, кажется, знакомая…
С этим розово-белым комбинезоном и с длинноногой блондинкой в нём мы, похоже, катались вместе, буквально две недели назад, в Сант-N. Мы иногда выбираемся ненадолго из нашей деревни в другие горнолыжные места. Ну, не то чтобы вместе, просто видели его почти каждый день, случайно или не случайно оказываясь на одних трассах в одно и то же время. Хотя зона катания там обширная и вероятность встретить кого-либо случайно была не очень велика. Комбез — сам по себе одёжка приметная, сейчас горнолыжная мода — куртки и штаны раздельно. А тут ещё и расцветка такая нетипичная для горнолыжного барахла — не хочешь, а запомнишь.
— Извините, мы с вами не виделись ли случайно две недели назад в Сант-N?
Девица медленно поднимает на нас усталый взгляд. Долго разглядывает нас. Хорошо, что на нас сейчас те же куртки, в которых мы были там.
История раба