— в европейских языках это и означает ровно то, что сказано, а совсем не то, что ты, читатель, подумал, исходя из жанра сего повествования.
— Я вас, кажется, тоже помню. Вы были в касках с лисой?
Вспомнила, молодец. Это у нас ещё шерегешская мода — сибирские распушистые хвосты. Хорошо видно друг друга среди толпы, кишащей на склоне.
— А вы на каком языке разговариваете?
— На русском. Мы из России.
— Вы — русские?!
Ну да, русские, или почти русские — какая разница? Нам, татарам, всё едино. А у башкир так и в самом деле лисий хвост — непременный элемент национальной шапки.
Понятно, что после двух лет ковидного бедлама, на четвёртом году войны, встретить в Европе русских, да ещё с собственной недвижимостью на горнолыжном курорте — немного неожиданный оборот. Но наша пожилая супружеская пара, наверное, всё-таки не очень похожа на всесильных и вездесущих агентов KGB. Или, по крайней мере, наше общество выглядит для неё сейчас менее худшим вариантом, чем перспектива ночевать на автостанции.
Под ледяным дождём её уже начинает пробирать крупная дрожь. А впереди ещё горка, незастроенная, где будет ещё и ветер.
— Вы замёрзли?
— Да, я вся мокрая насквозь. Проклятый дождь.
Тут уже ничем сейчас не поможешь. Только стиснуть зубы и идти. Возьми, что ли, обратно рюкзак, хотя бы спина в тепле будет. Как дойдём — сразу лезь в ванну, отогревайся. Но пока она держится хорошо. Видать, тёртый калач, уже бывала в разных передрягах. Такое приключается рано или поздно в горах и в путешествиях. А вот и наша горка. Вот и ветерок впридачу, конечно, и мокрая каша в лицо. Тьфу, мерзость…
Вот и наша квартирка, располагайся. Немедленно стягивает с себя мокрый комбинезон. Действительно, хоть отжимай, сохнуть будет дня два по такой погоде. На её светло-сером термобелье тоже расплываются обширные тёмные пятна, точнее, между ними ещё остались кое-где сухие кусочки. Исподнее прорисовывается почти целиком — очевидно, х/б и тоже всё уже пропиталось насквозь. Берётся за край термушки, чтобы снять, и неуверенно застывает — а что дальше-то? Раздеваться, нет?
Супруга вздыхает и вынимает из шкафа неначатую упаковку трусов, протягивает ей. Благо у гостьи нашей, навскидку, размер ещё только М, и у неё уже тоже М-ка. Дальше — тоже задумывается. Ну да, назвалась клизмой — полезай в задницу: давай теперь полный комплект. А лифчиков-то у неё в хозяйстве нету: с её тугим первым-минус размером она их не носит примерно с тех пор, как вышла из возраста, в котором девочки хотят поскорее выглядеть взрослыми дамами. С явным сожалением достаёт чёрную обтягивающую водолазку, которую только сегодня получила по почте из интернет-магазина и даже не успела ещё примерить. Не беда, ещё одну закажем, если надо будет. Ну и раз такая пьянка, то в заключение — длинные чёрные леггинсы. Не в трусах же, право, девушке скакать перед малознакомыми людьми?
Гостья, схватив бельё и полотенце, исчезает в ванной. Чёрт побери, а я не успел… собирался, с холода… теперь придётся терпеть, пока она вылезет.
Пока у нас есть время неторопливо переодеться, разобрать продукты… Хорошо, что запаслись, похоже, они нам ещё пригодятся.
Вылезает, наконец. Довольная. Отогрелась немного.
— Вы уже обедали? (Дословно: "Вы имели обед сегодня?")
— Нет, я только имела кофе утром. Я рано встала, мне же ещё доехать надо было.
Хм, она мне даже начинает нравиться. Супруге, кажется, тоже. Катает, значит, налегке с утра до упора, не размениваясь на то, чтобы два часа лучшего времени убивать в ресторане, а потом ползти вниз с полным брюхом какого-нибудь томатензуппе. Наш человек.
Первая работа 6-я часть