делают умело и быстро, но получилась просто хорошо альпийская трасса, как всегда. С утра "порвать вельвет", потом уже можно не напрягаться. К середине дня и народ подтянулся, стало тесновато. Катались в этот день со вкусом, но без фанатизма.
Ночью на кровати опять возня, хихиканье. Не устали, значит. Неловко переворачиваюсь с боку на бок.
— Ты не спишь? — супруга. — Иди к нам.
Ого!
Заползаю на кровать с её стороны. Хочешь двойную дозу — получишь вдвойне. Целую в ушко, разведываю рукой ситуацию. Там, под одеялом, на них уже нету ничего. Мне, стало быть, тоже лишнее не нужно.
Осторожно выпутываю её из объятий Флоренс и забираю себе. Да, дорогая. Вот так, дорогая. И ещё вот так и вот так, я же знаю, что ты это любишь. И вообще ночью под одеялом так легко ошибиться, чьё тело ласкаешь. Так трудно разобрать, где чья рука или нога… Так непонятно, какие губы тебя целуют…
Заснули мы уже под утро. Хорошо, что не надо бежать к открытию подъёмника…
— Ты не спишь? — вторую ночь подряд.
Не сплю, конечно. Слушаю ваше шебуршание и хихиканье. У вас там весело? Меня опять к себе возьмёте?
Но девицы приготовили мне ловушку: они уже успели поменяться местами. Вольно или невольно, а может, так и было задумано. И вместо знакомых любимых косточек меня встречают уже perky tits. Ну значит, это им сегодня всю ночь быть объектом двойного внимания.
Надо отметить, наш первоначальный уговор она выполняет пунктуально. Тот самый, насчет того, что можно и что нельзя. Да и сама нарушать не хочет. Восторги в адрес своего тела она воспринимает с удовольствием, сколько угодно и в любом виде: ушами, глазами, руками, губами… От любого из нас двоих. Охотно подставляет своё тело под наши ласки. Нет, никакое восхищение не будут достаточным для него! Но после некоей границы она скисает моментально, как от щелчка выключателем. Что это — какой-то неудачный опыт с парнями в прошлой жизни? Возможно… Они, наверное, даже не пытались взять от этого тела всего, что оно может дать. Убогие, ограниченные переносчики генофонда…
Ну и не надо. Можно подобраться к этой границе близко-близко, задержаться и отойти назад. И ещё раз прыгнуть к ней — и отскочить. Она принимает эту игру и верит мне, что я её не пересеку. До неё — всё можно. Нам двоим — всё можно. Как и было обещано. И граница та — ровно там, где мы двое становимся неравными.
Всё, что кипело в ней целую неделю — рвётся вон, лишь бы опять не разорвало её на части. К счастию, нас с супругой — двое, и вдвоём нас как раз хватает, чтобы не сгореть в этом пламени.
Завтра, как я понимаю, кататься вообще не пойдём.
На гору мы всё-таки пошли. Хотя уже и накатались вдоволь. На сегодня у нас ещё одна фотосессия — на трассе, которую мы между собой так и называем "фотостудией". Длинный прямой спуск волнами, с умеренным уклоном, по широкой трассе — можно ехать как угодно и демонстрировать любую технику. Длинный телеобъектив "сжимает" пространство, и сверкающие зелёно-голубые ледники на заднем плане кажутся прямо за спиной у лыжника.
Флоренс с утра надевает снова штаны-самосбросы (мы их и купили когда-то для таких съёмок) и курточку. Супруге придётся сегодня поработать "гардеробом". Это специальный человек, который едет за кадром и везёт вещи модели, чтобы она могла быстро одеться сразу после съёмки. Потерпи, дорогая! Уж тебя-то мы на этой трассе отсняли много раз, во всех твоих лыжных нарядах, трико и купальниках.
Подробно объясняю Флоренс процедуру съёмки. Она несложная,
Автобус 3 - Мария