Тишина в доме давила, звонкая и неестественная. Даже часы в гостиной, обычно назойливо тикающие, казалось, затаились. Две недели. Целых четырнадцать мой дом пустовал - не смотря на то, что мой сын и муж были дома постоянно - а моё тело, разбуженное жарким летом, бешено стучало от тоски.
Лето... О, это было незабываемое, порочное, ослепительное лето. Каждые выходные мой дом наполнялся гулкими, молодыми голосами моего сына Антона и его друзей – Юры и Коли. Они были повсюду: их смех гремел на кухне, их спортивные сумки валялись в прихожей, их молодые, энергичные тела заполняли собой всё пространство. А по ночам... По ночам они заполняли меня. Моя постель, моя кухня, даже ковер в гостиной помнили жар их прикосновений, влажную прохладу их губ на моей коже, их твердые, требовательные мужские члены, которые так идеально знали дорогу к каждой моей точке блаженства.
А сейчас – тишина. Сентябрь, учеба, дела, жизнь разбросала мальчиков. И эта тишина сводила меня с ума. Моя кожа буквально горела, словно обожженная солнцем, но не небесным, а ихсолнцем, их вниманием, их похотливыми взглядами. Моя толстая, вызревшая за лето жопа, которую они так обожали шлепать, кусать и ебать, теперь лишь скучно лежала под тканью домашних шорт, халатов и юбок. Томилась и скучала. Она скучала по их шершавым ладоням, по их упругим животам, бьющимся о упругие круглые щеки моей задницы, по их крепким, возбужденным хуям. Очень толстым хуям.
Медленно, как змея, я опустилась на колени рядом с кроватью, где спал сын. Шелк халата распахнулся. Моё внимание было приковано к бугорку под его трусами. Он уже просыпался, этот бугорок, наполняясь кровью и силой прямо у меня на глазах.
Я наклонилась и, не говоря ни слова, коснулась губами ткани прямо там, где чувствовался жар. Он вздохнул глубже, во сне. Этого было достаточно. Я аккуратно стянула с него трусы, и его член, уже наполовину возбужденный, упруго выпрямился перед моим лицом. Я всегда удивлялась, что по утрам у него было так много предспермы на члене, что она красиво блестела на солнышке, словно светило лишь на его член из окна в его комнате.
Я обхватила его губами у основания, тяжело, с наслаждением всосав его утреннюю, густую сперму. Он сладко простонал во сне и проснулся.
— Мам?.. — его голос был хриплым от сна.
—Тише, сыночек, — прошептала я, не выпуская его изо рта.— Просто расслабься. Мама делает тебе хорошо.
Я погрузилась на него глубже, чувствуя, как его гладкая, горячая головка упирается мне в нёбо. Я замерла на секунду, наслаждаясь этим ощущением полноты во рту, затем начала двигаться: медленно, ритмично, обсасывая каждый сантиметр его великолепного члена.
Он застонал, и его пальцы впились в мои распущенные волосы. Не чтобы руководить, а просто чтобы держаться. Я ускорила темп, слыша, как его дыхание срывается. Вот тогда я и спросила, не прекращая движений, губами, скользящими по его напряженному стволу:
—Какие планы на день, сынок?— мой голос был низким, густым, испорченным его вкусом.
— Я... я не знаю... — он выдохнул, его бедра непроизвольно двинулись навстречу моему рту.
—Почему бы не собрать друзей дома?— предложила я, на мгновение отпуская его, чтобы обвести влажным языком чувствительный край.— Отца не будет. Целые выходные...
И тут, не дожидаясь его ответа, я решилась. Это была кульминация всех моих тайных фантазий. Я медленно, с подчеркнутой театральностью, поднялась с колен и встала раком на кровать, подняв свою толстую жопу к верху, что бы он без труда мог ее видеть, пока я сосу. Я знала, что делаю. Мой незастегнутый халат открывал ему всю мою спину,
Отрывок из письма кореша