именно это её возбуждало больше всего. Почувствовать как сам кончаешь и в тебя кончают
⸻
Константин глотал всё, что давал ему Марк. Сперма, вкус жены, вкус похоти — всё смешивалось, превращая его в узника момента.
А Моника, задыхаясь, стонала на его члене, чувствуя, как их безумие переплетается и делает её ещё более влажной, ещё более зависимой от этого сочетания.
Марк сидел, раскинувшись на краю кровати, его член сверкал влажным блеском. Моника склонилась к нему первой, коснулась губами, впустила в себя — мягко, привычно, с жадной любовью шлюхи.
Рядом колебался Константин. Его дыхание сбивалось, глаза метались между лицом жены и огромной головкой, которая была в сантиметре от его губ.
Марк схватил его за волосы и резко подтянул:
— Возьми.
⸻
И вот оно случилось: губы Константина коснулись головки Марка. Горячая плоть вошла в его рот, тяжёлая, налитая. Он зажмурился, но не отшатнулся. Он втянул его глубже, позволил языку коснуться вены на стволе.
И вдруг внутри что-то щёлкнуло.
Бабочки — целый рой — разлетелись в его животе.
Голова закружилась.
Тело покрылось дрожью.
⸻
Он посмотрел вверх — в глаза Марку. Его взгляд был не просто покорным — он был голодным, умоляющим. В этот миг он понял: он больше не играет, не пробует, не экспериментирует. Он хочет. По-настоящему.
Каждое движение тяжёлой головки в его рту отзывалось внизу живота, будто саму его душу насаживали на раскалённый кол. Стоны рвались из груди глухими, сдавленными, и он не пытался их скрывать. Всё, что ещё вчера казалось «нельзя», исчезло. Осталось только одно: вкус, тяжесть, власть, которой он подчинялся добровольно.
⸻
Моника, стоявшая рядом, смотрела на мужа так, как никогда прежде. Она видела, как он дрожит, как его губы жадно двигаются по чужой плоти, как он открывается полностью — и это сводило её с ума. Она чувствовала, что он проходит тот же путь, что и она когда-то: падение в разврат, которое на деле оказалось освобождением.
— Да, милый... глубже... возьми его, — прошептала она, и её пальцы вцепились в его волосы, вдавливая его голову ещё ближе к члену Марка.
⸻
— Вот так, — прорычал Марк, входя в его рот всё жёстче. Его бёдра били по лицу Константина, слёзы катились по щекам, слюна текла по подбородку. Константин освобождал член припадал к яичко он жадно сосал их облизывает всё вокруг и заново хватал член— Ты такая же дырочка. Моя дырочка. Сказал Марк
Эти слова ударили сильнее, чем толчки. Константин застонал так громко, что не осталось сомнений: он принял их. Он хотел быть этой дырочкой. Хотел, чтобы его использовали, чтобы вбивали в него этот огромный член — не только в рот, но и туда, куда он сам всегда боялся даже допустить мысль.
⸻
Он оторвался на миг, весь в слюне, с красными губами, распухшими от натуги. Его глаза сияли, дыхание сбивалось, грудь ходила ходуном.
— Пожалуйста... — прохрипел он, и голос сорвался на стон. — Вот так же... как её я хочу в жопу... трахни меня.
⸻
Эти слова повисли в воздухе, как гром. Марк усмехнулся, посмотрел на него сверху вниз с хищной властью. А Моника замерла, дыхание сбилось, её глаза загорелись — она знала: в этот момент их жизнь окончательно перевернулась.
Евгений-онанист