Свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы мягкими полосами. В спальне стояла та тишина, что бывает только после бури: воздух был густым, словно пропитанным вчерашними стонами и признаниями.
Моника лежала на боку, прижимая простыню к груди, но ткань никак не могла скрыть тяжесть её дыхания и покрасневшие следы на коже. Каждый сантиметр тела напоминал о том, что ночь была не просто близостью — это было освобождение, падение и взлёт одновременно.
Константин сидел рядом, опершись спиной о спинку кровати. Он смотрел на жену так, как будто видел её впервые. В его взгляде была нежность, но под ней пульсировало нечто новое — голод и смирение, ревность и восторг, смешанные в одном. Его рука тянулась к её волосам, осторожно перебирая пряди.
— Ты спала? — спросил он тихо.
Моника усмехнулась, приоткрывая губы:
— Ты думаешь, после такой ночи можно спать?
Она прикрыла глаза. Воспоминания вспыхнули сами собой: как вчера её собственные слова «Да, всё было, Костя...» сводили с ума их обоих на части. Как его язык, дрожащий и жадный, блуждал там, где несколько часов назад трахал Марк. Как сама мысль об этом сводила его с ума, заставляя любить ещё сильнее.
Константин отвёл взгляд, будто боялся, что в её молчании снова услышит имя другого. Но именно это его и заводило. Внутри него боролись два желания : один хотел остановить жену, а другой который был сильнее, отдать и покорится ей даже тогда, когда она принадлежит другому.
— Знаешь, — сказал он глухо, — я всю ночь не мог перестать думать... как это выглядит там, внизу. Когда он трахал тебя.
Моника повернула голову, её глаза блестели, как после алкоголя.
— Ты хочешь, чтобы я снова рассказала?
Константин вздрогнул и кивнул от сильных эмоций, и произнес( да )такой тихий, но насыщенный голос сладости. Хочу понять что и как ты чувствовала?
Она приподнялась, села, позволив простыне сползти. Белая грудь, напряжённые соски — он смотрел и не мог дышать.Моника начала говорить
— Я чувствовала его в себе, — произнесла она медленно, будто пробуя каждое слово. — Я понимала, что это у марка большой член но тело само принимало. Сначала боль. А потом сладость. Такая, что я забывала, где нахожусь.
Константин закрыл глаза. Его пальцы вцепились в простыню.
— а ты... — он задыхался. — и о чем думала в этот момент ?
— я думала ?
Она улыбнулась. — Когда он драл меня, я думала: «Кто слышит? Я думала что ты догадаешься ? И почувствуешь, что я шлюха, но шлюха его».
Эти слова ударили его, как ток. Он прижал ладонь к её бедру, горячую, дрожащую.
Они замолчали. Только дыхание и утренние часы на стене.
⸻
Потом, когда напряжение немного рассеялось, Моника встала. Она шла по комнате обнажённая, и Константин смотрел, как её бёдра мягко двигаются, как на коже блестят следы ночи. В ней была красота и власть, которой он никогда не мог противиться.
Она открыла шкаф. Долго водила пальцами по вешалкам, на которых висели строгие костюмы, платья для суда, а также вечерние наряды. Всё это — красиво. Но Сегодня нужно было что-то другое.
Она достала тонкий кружевной комплект: который она купила в сексшопе, чёрный пояс для чулок, прозрачный лифчик, стринги с крошечной вставкой. Подержала его в руках, примеряя к себе одев она обратилась к мужу
— Этот? — спросила она, поворачиваясь к нему задом
Константин сглотнул.
— Да... или ещё тот, красный.
Моника улыбнулась. голос Константина дрожал, и это возбуждало её даже больше, чем собственное отражение в зеркале. Она достала красное кружево, одела повернувшись прищурилась. Вот это?
— Я хочу, чтобы он увидел тебя сразу готовой, — сказала костя
Прием на работу